Есть пятьдесят способов сказать "да" и пятьдесят способов сказать "нет", и только один способ это написать.
Джордж Бернард Шоу

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Театр Вахтангова

Статьи

Ю. СМИРНОВ-НЕСВИЦКИЙ. ВАХТАНГОВ

Условия актерской игры первым задает И. М. Толчанов. Он играет слугу Бараха, истово преданного принцу Калафу. Барах не идет, а ступает. Он низко-низко кланяется зрителю, по-восточному скрестив руки. И вдруг, вне всякой логики, начинает тренькать на воображаемых струнах. Тут за сценой ударяют литавры, и Барах невероятно пугается, усы начинают сами собой забавно двигаться, а глаза вращаться, как у зверюшек в современных мульти. Удар в литавры — зловещий знак. Страшновато в царстве, где стены дворца украшают головы казненных: капризная принцесса без раздумья выносит приговоры влюбленным в нее юношам, даже самого знатного происхождения. Правда, Мансурова несколько обескуражена жестокостью своей принцессы. Но что же делать, рубить так рубить.

Только бы, размышляет Барах, его господин не влюбился в эту отвратительную девицу, эту коварную особу. Ведь поплатится головой!
Победно, гигантскими прыжками, как сверкающая комета, в королевство царя Альтоума врезается до умопомрачения красивый юноша. Это, конечно, Завадский, кумир московской молодежи. От его мощных прыжков захватывает дух.

Он впивается взглядом в портрет Турандот и трагически застывает. Трагически и восторженно. А портрет виден зрителям: забавная карикатурка на Мансурову.

Калаф пылко влюблен и, кажется, переживает всерьез. А рядом маски — пыхтят, сопят, возникая в самых неподходящих местах. По воображаемому телефону-вертушке переговариваются со зрителями. Потом на представления «Турандот» придут Шаляпин, Маяковский, Луначарский, и им со сцены «позвонят» маски, протрещав вертушкой: «А вы? А мы? От таких и слышим».

Характер игры актеров совершенно новый, непривычный. «То совсем настоящий, захватывающий тон, подлинное человеческое чувство, любовь, восторг, страдание, ужас,— то тонкая актерская улыбка надо всем этим миром человеческих чувств. Таков тот чисто театральный жест, которым представление «Принцесса Турандот» утверждает перед зрителями свое историческое место в судьбах нашего театра». Тот же критик напишет о том, что в «Турандот» выявляется природа актерской души, «извечно двоящаяся между искренностью и позой... героизмом и озорством, действительностью и игрой и, наконец, между лицом и маской».

«Образ не поглощал и не подчинял своею тяжестью лица актеров,— отмечает П. Марков,— актер — мастер и лицедей — обна-руживал свою простую — большую или малую, значительную или незначительную,— но свою личную, ему одному присущую, его одного отличающую сущность... Лицо актера не убивало лицо образа, но возносилось далеко над ним, принимало образ в себя, чтобы осветить его теплотою участия, доверия или насмешки».

Когда в 1963 году восстановили «Турандот» и ее сюжет оказался лишь предметом для улыбки и иронии, стало ясно, что у старого спектакля было безусловное преимущество — захваты¬вающая серьезность, подлинность чувств, не отменявшиеся иронией. Актеры несли «разнастоящие», по выражению Вахтангова, слезы «на рампу». Анна Орочко, играя рабыню Адельму, тоже принцессу, только плененную и безнадежно влюбленную в Калафа, как личное несчастье переживала ее трагедию, при том что относилась к своей героине с улыбкой. Когда она в финале плакала, удаляясь в изгнание, зрители верили ее слезам, сочувствовали ей. Так все сочувствуют горю ребенка, потерявшего любимую куклу, хотя и не воспринимают это горе как настоящее, взрослое. Вот в этом и выражается природа истинно вахтанговского: плакать разнастоящими слезами и нести слезы на рампу, при этом сохраняя иронию,— слезы сквозь смех.

«Двойственно» существовали в спектакле не только Завадский, Мансурова, Орочко, уже обладавшие необходимым мастерством. Новым способом игры отлично владели и неопытные ученики. Например, Е. Ляуданская в роли Скирины (мать рабыни Зелимы, тоже влюбленной в Калафа). В ее игре была утонченная затейливость, внутреннее изящество и та «двойственность», о которой пишут цитированные выше критики.

Скирина сразу же входила в «сговор» со зрителями и в течение всего спектакля пользовалась симпатией зала. В ночной сцене она тихо возникала у изголовья Калафа, переодетая в солдатский мундир... Подметив расположенность актрисы к дружескому контакту с публикой, Вахтангов выносит всю мизансцену ближе к рампе, направляет внимание исполнительницы на Калафа, а затем «отключает» ее от принца, сидящего на своем ложе с испуганно поднятой рапирой. Следует нечто сходное с брехтовским зонгом. Ляуданская, до этого момента ступавшая по сцене легкой, крадущейся поступью, вдруг резко меняет шаг и исполняет в маршевом ритме своеобразный пантомимический танец. Ее лицо обращено в зал, и взгляд преисполнен откровенной иронии над всей этой историей, разыгрываемой на сцене.

Актеры не зарываются в глубину действия. Отношения между персонажами непринужденные, непрочные, полушутливые, и вдруг — напряженно серьезные, даже драматичные. Реакции импульсивны, стремительны, интонации словно не дорисованные. Во всем изменчивость, незавершенность. Ни один из персонажей не являет собой законченный характер, каждый — лишь мимолетный блик в общей картине. «Поймите же, я хочу,— убеждал актеров Вахтангов на репетициях, — чтобы вы играли все вместе весь вечер пьесу, не знаю даже, как вам это объяснить, а не роли, отдельные роли в ней!»

Эскизность — принцип поэтики спектакля. Она рождена самой жизнью, где все только начинается, все впервые, еще только фор-мируется новый человек, душа его «переустраивается».

Лунный свет на челе Калафа, детское прямодушие масок, про-зрачная гармония целого таили в себе романтическое ощущение мира.
Детскость — один из мотивов спектакля.

В царе Альтоуме Басова, в Тарталье Щукина и других масках, с их запинками в речи, недоумением на лицах, детскость — это способ отношения к жизни, признание ценности ясного, незамутненного взгляда на мир. В этом мире, с точки зрения ребенка, все устроено целесообразно и гармонично, бесхитростная мудрость ребенка ставит взрослого в тупик, детское сознание способно найти простой и разумный выход из ситуации, в которой взрослый заплутал бы, запутался, растерялся.

Самым ребячливым оказывается ТарталЪя — Щукин. Неуклюжесть непостижимым образом соединяется у него с подвижностью, легкостью.
Он усаживается на стул, закидывает ногу на ногу и, вертя носком ботинка, с простодушной улыбкой разглядывает публику. Как будто не происходит ничего особенного. Но весь вид Тартальи, который трогательно ерзает на стуле, эта располагающая улыбка вселяют в душу покой и радость.
Придерживая рукой черную папку с надписью «Музик», Тарталья вертится на стуле, как непоседливый школьник,— будто ему не очень удобно сидеть. С грациозной неуклюжестью начинает устраиваться получше, ставит папку около стула, что-то бормоча себе под нос. Он совершенно поглощен собственными действиями. Внимания залу — никакого.

Но вот его взгляд вновь обращается в зал. Тарталья собирается загадать зрителям загадку. «Тхудную»,— сообщает он счастливым голосом и испытующе смотрит на зрителей. Ревниво следит за вы-ражением их лиц. Не улыбнуться в ответ тут невозможно. И в зале начинают смеяться, тем более что Тарталья почему-то очень серьезно сообщает, что загадка будет «пси-хо-ло-гицкой». Вероятно, споры о психологии, о психологическом театре были тогда на слуху. Во всяком случае, Тарталье совсем ни к чему это мудреное слово, но он с важностью его употребляет. И тут же забывает о том, что пообещал. С прежней энергией возится на стуле, манипулирует шляпой и наконец произносит:
— Из города «ем»... (ну, я после скажу, что за город)... вылетает муха.



Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25