Театр отмечал юбилей главного режиссера. Это был хорошо разыгранный спектакль.
Савелий Цыпин

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

МХТ им. А.П.Чехова

Статьи

Савина С. "МХТ: взгляд из-за кулис. Действие второе". - М.: "Астрель, АСТ, Транзиткнига", 2005.

Летопись в фотографиях

Игорь Александров

Фотограф

Игорь Александров уже полстолетия запечатлевает на фотопленке историю Художественного театра. Ту самую, что складывается из бессмысленнонеуловимых дней и будней и проявляет свой тайный смысл, спустя десятилетия. Игорь Александров об истории не думает, будущего не ведает. За него думает камера. Он всегда здесь, рядом, без него не обошлось ни одной премьеры, ни одного юбилея, ни одного праздничного или печального дня в жизни этого театра. В сущности, он создал летопись трудов и дней советского и постсоветского МХАТа, летопись, которая правдивее и объемнее иных придуманных «исторических» трудов. Александров знает силу фотодокумента, силу запечатленного мига, схваченного взгляда, случайной композиции. Часто он снимает одно, а важным оказывается что-то иное, что оказалось на периферии фотографии, сбоку или на ее дальнем плане. «Нам не дано предугадать?» Он и не предугадывает. Просто снимает и снимает, складывает в свои бесконечные папки, а потом - по требованию - эти папки разбирает и извлекает оттуда драгоценности, о которых уже и сам не помнит... Какой театр, какой перекресток судеб крупнейших актеров, режиссеров, писателей, политических деятелей...
Работал он неустанно и для других театров, и для журнала «Театр», и многих иных изданий. Но все же главная удача его жизни, что он попал в 1958 году в Художественный театр. Такой фотолетописи, которую сотворил этот труженик в Камергерском переулке, не имеет никто в мире. Это уникальный театр и уникальный опыт человека с фотокамерой, который преодолел пустоту отдельного «момента» и сумел выразить свою эпоху. Выразить без всякого пафоса, выполняя честно свой ежедневный профессиональный долг.
Анатолий Смелянский, профессор, доктор искусствоведения, ректор Школы-студии МХАТ
Предыстория моего появления в Художественном театре одновременно и простая и сложная. Ни в детстве, ни в юности театром я не увлекался, хотя посещал иногда, потому что жил на Ордынке и напротив нашего дома находился филиал Малого театра, администратор которого был знакомым моего папы. Более ничего к театру меня не располагало. В армию я ушел в девятнадцать лет, а до этого работал на заводе имени Михельсона (том самом, где Фанни Каплан стреляла в Ленина), учился в ремесленном училище и вообще жизнь моя была насыщена и со- бытийна. Я даже по малолетке сидел четыре месяца в тюрьме, о чем, правда, не особо жалею и даже рад этому, потому что это было хорошей жизненной школой, - в камере на двести человек. Посадили за прогулы: один человек на заводе меня оскорбил, я взял железную болванку и сломал ему ногу, после чего три дня не приходил на работу. Драку замяли - все были на моей стороне, но вот с рабочим графиком тогда было строго: за опоздание вычитали из зарплаты по двадцать процентов - в течение полугода, а за прогул - четыре месяца тюрьмы. Даже не знаю, как меня потом решились отправить служить в Китай, а потом воевать в Корею - с судимостью и пятым пунктом... Армия - хорошая школа. Хотя, казалось бы, я спортсмен-перворазряд- ник - баскетбол, волейбол, был готов ко многому... Тем не менее это было очень тяжело.
Я вернулся в Москву в 1955 году - без образования, без опыта какой-либо работы, а ведь мне исполнилось уже двадцать пять лет... В армии я получил профессию радиомеханика, специалиста по авиаприборам. Столь специфическую работу найти было нелегко, а если и находил, то не брали из-за пятого пункта. Но я активно пытался куда-нибудь трудоустроиться, не унывал и даже женился, несмотря на полное безденежье, вынуждавшее ходить в дырявых ботинках и разных носках. И однажды, совершенно случайно, я встретился с человеком, который сказал мне: «А не хочешь ли ты выучиться на лаборанта в фотолаборатории ВТО?» Я ответил: «Попробую».
Я пришел туда в 1956 году и начал учиться печатать фотографии, оформлять выставки. И все это было связано с театром, ибо ВТО - Всероссийское театральное общество - это то, что предшествовало нынешнему Союзу театральных деятелей и было основано еще до революции. В фотолаборатории я напросился в ученики к одному мастеру и все подсматривал, как и что он делает. Подсмотрел, освоил - и стал хорошим печатником фотографий, лаборантом. Тогда работали только с черно-белой пленкой и фотобумагой: увеличитель, проявитель, фиксаж...
А в Художественном театре был такой фотограф - Адольф Адольфович Горнштейн, преемник Михаила Алексеевича Сахарова, работавшего здесь еще до революции. Правда Сахаров работал по старому принципу - специальная съемка на стекло, а Адольф Адольфович использовал уже пленочную «лейку», мог фотографировать по ходу действия на нормальную узкую пленку, которая используется и сейчас, но уже уходит, уступая место «цифре»... Почти ушла...
Так вот, Адольф Адольфович приехал в ВТО и попросил найти ему «какого-нибудь скромного паренька» на должность лаборанта во МХАТе. Предложили мне. И я согласился. Устраивался месяца три, потому что это был режимный театр и кандидатура каждого вновь принимаемого должна была быть изучена, проверена и утверждена Комитетом государственной безопасности. Меня изучали и проверяли три месяца, несмотря на мою недавнюю демобилизацию.
В этот момент один молодой человек, работавший со мной в ВТО, сын первого заместителя секретаря Фрунзенского райкома партии, попытался с помощью отца устроиться на это же место. По состоянию здоровья он не был годен к какому-либо серьезному делу, поэтому отец старался устроить его пусть даже на такую не престижную работу. Федор Николаевич Михальский (увековеченный Булгаковым в «Театральном романе» в образе администратора Филиппа Филипповича), который брал меня на работу, рассказал мне об этом, и я как почувствовал, что это мое место, что за него стоит бороться.
Я позвонил этому партийному деятелю (после армии я был молод и безрассуден) и сказал, что совершенный ими поступок неэтичен и некрасив. И даже в отчаянии пригрозил написать в ЦК. Конечно, в отличие от меня, для него должность лаборанта большого значения не имела, и он отступил. А меня взяли на работу. До меня лаборантом был Володя Перельман, но он и учился, и снимал сам, а потом перешел работать в Театральный музей имени Бахрушина.
В Художественном театре всегда были свои фотографы. Сначала П. Орлов и М. Сахаров, чьи работы известны всем - хрестоматийные портреты Станиславского и Немировича-Данченко, первых актеров труппы, сцены из спектаклей... Михаил Алексеевич Сахаров определял свою профессию как «художник светописи», и так его все и называли. Я застал его и был на его девяностолетием юбилее, на который собрались какие- то невероятные люди - его знал весь фотографический и театральный мир, потому что кроме Художественного театра он снимал и Малый театр, и Большой. Причем тогда это был очень сложный процесс: специальная постановка, специальные декорации... Снимал он большим старым аппаратом, только без вспышки... Легендарный был человек, умер в 1961 году, не дожив недели до девяноста двух лет.
Фотолаборатория числилась в театре и одновременно при музее - из-за архива фотодокументов. Так что работал я и тут, и там. Мне в первый же день во МХАТе все страшно понравилось, потому что, когда я пришел вечером домой и меня спросили: «Что ты делал сегодня на работе?», я ответил: «Ничего». - «Почему?» - «Была читка пьесы». Читки проходили при сборе всей ’группы и служащих театра в Верхнем фойе, где сейчас располагается. музей МХАТа, или в нижнем - Портретном. После читки обсуждение, дебаты - принимать новую пьесу к постановке или не принимать. Мне было безумно интересно смотреть и слушать все эти дискуссии, споры...
Пьеса выбиралась труппой и только потом утверждалась руководством. На читки сходились все, кто мог в тот момент прийти, и собиралось обычно достаточно много народу - человек сто, минимум - пятьдесят, в зависимости от занятости. Конечно, занятость артистов тогда была - не сравнить с теперешней, и в свободное время все всё равно шли в театр. Если сейчас можно войти в закулисный буфет и обнаружить его совершенно пустым, то тогда это был нонсенс.
Артисты, не занятые в спектаклях, приходили в буфет пообщаться. И какие артисты! Грибов, Белокуров, Болдуман, Тарасова, Андровская, Ливанов... Все сидели в буфете, рассуждали, пили чай, а может, что-нибудь и покрепче - хотя спиртное в буфете не продавалось, но напротив театра был легендарный ресторан «Артистик». Они приходили вне зависимости - есть у них сегодня репетиции и спектакли или нет. К тому же в буфете можно было разжиться тем, что трудно найти в магазинах - венгерская колбаса, мясо, яблоки...
Когда я вернулся с работы на второй день своей трудовой деятельности в театре и меня дома спросили: «Что ты сегодня делал?», я опять ответил: «Ничего». Был прогон спектакля, на котором обязаны присутствовать все. Я посмотрел спектакль, перекусил в буфете и пошел домой. Проходит еще один день. «Что ты сегодня делал?» - «Ничего. Адольф Адольфович фотографировал, а я помогал ему держать свет». И так далее. «Что делали сегодня?» - «Фотографировали Книппер-Чехову». - «По случаю?» - «Смерти». Мы снимали у нее дома на улице Немировича- Данченко. «Ну, а когда же начнется работа?» - «Не знаю».
Потом пришло время, мне стали давать что-то печатать. И однажды, когда я увидел в витрине театра напечатанные мною фотографии (к каждому спектаклю вывешивалось по пять-семь фотографий, дабы были видны все исполнители, - такая нормальная провинциальная афиша), я был так счастлив и горд! Хотя я не был их автором, а просто их напечатал. Но все люди, проходящие по переулку, видели их, и я страшно гордился.
Некоторое время я работал лаборантом, печатал снимки Горнштейна, а потом сам взял фотоаппарат и стал пытаться что-то осторожно снимать для себя, стараясь не вызвать неприязнь своего шефа, потому что это конкуренция и вообще - не этично. Но в 1959 году Адольф Адольфович неожиданно умер - всего в пятьдесят четыре года, что казалось мне тогда глубокой старостью. И меня вызвали к себе Михальский и Александр Васильевич Солодовников - тогдашний директор театра: «Фотографировать умеете?» - «Нет». - «Найдите преподавателя. Или поступайте в Школу журналиста».
Я пошел в Школу журналиста на двухгодичные курсы - учиться фотографировать, но после двух занятий понял, что надо либо серьезно учиться, либо серьезно работать - совмещать никак не получалось. И я решил просто взять фотоаппарат и учиться самостоятельно. Для формальности у меня был учитель - Борис Данилович Фабисович, очень известный театральный фотограф, но доходил я до всего самостоятельно, причем долгое время работал совсем один, без лаборантов.
И вдруг через год ко мне начали обращаться - издательство «Искусство» и ему подобные, я начал получать гонорары. Не скажу, что мне нравились те мои работы, но их как-то очень здорово разбирали. Я очень подружился с людьми, которые заведовали музеями и негативными фондами. Через несколько лет началось сотрудничество с журналом «Театр»: «А можно вот эту вашу фотографию взять? А эту?» - «Можно». Вот так все на самом деле просто происходило.
Потом - еженедельная «Театральная Москва», предшественница нынешней «Театральной афиши». Там публиковали репертуар и по две-три фотографии со сценами из спектаклей. А однажды я пошел в Детский театр (ныне - РАМТ), сделал снимки, показал - им понравилось. Потом меня пригласили фотографировать спектакли в ТЮЗ. Именно тогда Анатолия Эфроса перевели в Ленком и вся Москва ломилась на его премьеры. «Пойдешь?» - «Пойду!» - «Фотоаппарат захвати!» Кажется, это были «104 страницы про любовь». Снимки получились замечательные, и Ленком стал приглашать меня фотографировать спектакли. Вот так я начал снимать сразу в нескольких театрах для журнала «Театр».
Тогда существовало такое понятие, как профессиональная этика - каждый театр обслуживал определенный фотограф и на чужую территорию никто с фотоаппаратам не входил. Я снимал Театр оперетты, Ленком периода Эфроса- Эфроса я боготворил. Мне нравились все созданные им спектакли, репетиции, свет на спектаклях, его профессионализм и человеческие качества - все мне в нем нравилось. Я ходил за ним и Олей Яковлевой из Ленкома на Малую Бронную, оттуда - на Таганку, снимал все его спектакли. Просто счастье было, когда он ставил «Эшелон», «Тартюф» и «Живой труп» в Художественном театре...
Журнал «Театр» выходил раз в месяц, поэтому я успевал подготавливать для них материалы о премьерах, репродукции... Потом я стал снимать цветные вкладки о художниках. Были такие цветные вкладки в журнале, посвященные художникам. Я ездил тогда за ними на значительные выставки - на Биенале, в Прибалтику, и близко с ними подружился. В издательстве «Искусство» я иллюстрировал массу книг... И при всем этом постоянно трудился во МХАТе.
Вот так я и работал себе и был весьма удивлен, когда мне стали говорить: «Здорово снимаешь!», стали применять слово «творчество». А я до сих пор не понимаю это слово. Какое творчество? Это работа. Я просто работаю. И у меня получается. Иногда реклама, иногда спектакль.
Как у меня начало получаться - я по сей день не понимаю. Никто не учил - как надо правильно ставить свет, сколько химии класть в проявитель, но я до сих пор сам и снимаю, и проявляю, благо, продолжаю работать с черно-белым изображением. В какой-то момент я действительно почувствовал и поверил, что умею. Одно смущало - у меня было ощущение, что я в своей профессии где-то остановился, быстро взлетел на определенную высоту и так на ней и остался.
Работы мои котировались, но я всегда был ими недоволен, меня очень редко что-либо устраивало... И не только меня. Все и всю жизнь обижаются на меня за фотографии. Все и всю жизнь! «Как ты меня снял?! У меня нет такой морщинки! Это не я! И грим плохой!» Старые актеры выражались более интеллигентно: «Как-то я тут не в форме... Давайте попробуем переснять». Но проходит десять и более лет, я показываю им эти же фотографии, подбирая их для какого-либо юбилейного издания - и - они же говорят мне: «Гениально!»


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25