Неважно, плачешь ли ты на самом деле. Важно, чтобы зрители верили, что ты плачешь.
Ингрид Бергман

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

МХТ им. А.П.Чехова

Статьи

Савина С. "МХТ: взгляд из-за кулис. Действие второе". - М.: "Астрель, АСТ, Транзиткнига", 2005.

«Концертмейстера выбрать труднее, чем мужа...»

Татьяна Павлова

Концертмейстер

Что хочется сказать про Танечку, про Татьяну Гургеновну... С одной стороны, когда я пришел работать в Школу-студию, она там уже преподавала. Ведь она не просто концертмейстер, а концертмейстер-педагог. Поэтому - Татьяна Гургеновна. С другой стороны, она для меня Таня - женщина потрясающей красоты и таланта.
Есть такие профессии, о существовании которых зритель не знает, но без них в театре не обойтись. Концертмейстер не всегда находится на сцене и пример тому - знаменитый «Амадей», в котором вот уже сколько лет и за Моцарта, и за Сальери играет Татьяна Павлова. И казалось бы, зритель ее не видит, да и принято говорить, что незаменимых людей нет, и не важно, кто там играет за сценой, но в случае Тани это неправда. Она незаменима. Она - Таня, понимающая неуловимое. А любой другой человек - уже другой человек.
Я преклоняюсь перед ее талантом концертмейстера и педагога. Я знаю ее дочку Машу, которая тоже работает концертмейстером в Школе-студии (а это уже династия!) и талантлива не менее мамы, а значит, это тоже - Танины нервы и силы.
А к династиям в Художественном театре всегда относились с уважением.
И наши встречи на сцене - а встречались мы в разных спектаклях - это, несомненно, партнерство. В спектакле «Изображая жертву» она едва ли не самый главный человек, который на протяжении всего действа присутствует на сцене за роялем и воспроизводит не что иное, как атмосферу. Таня уникальна и в этом - она обладает даром отзывчивого и внимательного актерства, за что я ей, как партнер по сцене, от всей души благодарен.

Игорь Золотовицкий, заслуженный артист РФ

В детстве, которое прошло в Баку, меня безудержно тянуло сначала в цирк, а потом - в балет. Но у родителей были иные планы. Отец хотел, чтобы я стала инженером, а мама видела меня пианисткой. Папе приходилось ждать - ведь до инженера надо было еще дорасти, а маме ждать было не нужно, и она отвела меня в музыкальную школу. Мо я добилась, чтобы меня определили танцевать в самодеятельный ансамбль при Доме офицеров, а там преподавали педагоги из хореографического училища, и все они убеждали мою маму, что мне нужно продолжать учиться хореографии. Мама готова была пойти мне навстречу, но папа был категорически против.
Было такое лето, когда меня увезли отдыхать в Нальчик и все каникулы я пролежала там лицом к стене, потому что подходил уже крайний срок поступления в училище и я в свои десять лет поняла, что значит слово «поздно». В итоге, спустя два месяца, меня туда все-таки отвели, потому что я попросту чахла. Папа сказал: «Делайте как хотите», и мама, которая ничего в жизни не делала против воли отца, на этот раз решила понять его дословно. Не подумайте, семья у нас была очень дружная, но родители - люди разные: папа военный, а мама окончила Московский историко-архивный институт и работала в Главном архитектурном управлении, но при этом прекрасно танцевала, играла на фортепиано и пела замечательно.
Итак, в середине учебного года, несмотря на опоздание и благодаря хорошим данным, меня все-таки принимают в хореографическое училище. И я занимаюсь одновременно в музыкальной школе-десятилетке, хореографическом училище и общеобразовательной школе, которая тоже была с каким-то специфическим уклоном. И все мое детство - термос с чаем, котлеты и бутерброды в автобусе. Потому что есть было некогда, кроме как по дороге из школы в школу.
Музыкальная школа и хореографическое училище рвали меня на части, но душа моя была там, где танцы. Обычно при серьезных музыкальных или хореографических училищах есть свои общеобразовательные школы, где на успеваемость смотрят сквозь пальцы, отдавая приоритет будущей профессии. У меня этой поблажки не было. У меня была спецшкола... И когда я закончила восьмой класс, я сказала маме, что музыкой ни за что больше заниматься не буду. И листок с заданием на лето, выданный мне в музыкальной школе, положила в карман халата и постирала - чтобы закрыть этот вопрос навсегда. Но мама, тайно от меня, пошла в музыкальную школу и взяла мне академический отпуск. И продолжала меня убеждать, хором со всей семьей: «Зачем тебе балет? К тридцати восьми годам ты будешь пенсионеркой, старой клячей со сломанными суставами... Что это за жизнь - ни детей, ничего...» Капали, капали на мозги... А в хореографическом училище есть такой предмет - «фортепиано». И конечно же я его не посещала, потому что и так, по сравнению со всеми, играла профессионально.
Когда я бросила музыкальную школу, мама договорилась с педагогом по фортепиано, что я все-таки буду посещать ее занятия, на которых со мной тоже проводились профилактические беседы. И так это все повлияло в итоге, чЛ, прозанимавшись полгода только балетом (к чему я так долго и страстно стремилась!), я ушла из хореографии, не дотянув до конца учебного года каких-то двух месяцев, и вернулась к музыке. Может быть, сказался переходный возраст и мне стало тяжело физически...
В общем, я окончила музыкальную школу и приехала в Москву, поступила в Институт имени Гнесиных, закончила его с дипломом, в котором значилось: «специальность - фортепиано. Солист и педагог». «Концертмейстер» не написали, потому что партнерша моя по ансамблю, будучи крепкой скрипачкой, решала в тот момент свою личную жизнь, на занятия не ходила, и мы получили четверку на госэкзамене (моя единственная четверка). Так что в дипломе я только «солист и педагог». Ни тем ни другим я никогда не работала.
Я устроилась работать концертмейстером в музыкальную школу и, проработав там какое- то время, поняла, что просто задыхаюсь и начинаю сходить с ума. Я начала усиленно искать новую работу и решила про себя, что это обязательно будет какой-то музыкальный театр. Ведь и в детской самодеятельности, и хореографическом училище, и в музыкальной школе я постоянно выходила на сцену (мы очень много выступали на разных площадках и даже на телевидении) и всегда прекрасно себя там чувствовала. Только в институте я стала немного волноваться перед выступлениями, а в детстве не то что не волновалась - я рвалась туда. Наверное, потому, что мало что тогда понимала.
И вот я искала работу в музыкальном театре, раздумывая: Большой, театр имени Станиславского или Камерный? И об этом всем рассказывала. Это вообще мой принцип - если что-то надо, нужно говорить об этом всем, возможно, что-то и всплывет. И вдруг, буквально на автобусной остановке, мне сказали: есть место концертмейстера во МХАТе. И хотя Художественный театр - не музыкальный, я пошла туда. Правда, оказалось, что эта вакансия не в самом театре, а в Школе-студии, что меня несколько разочаровало.
Как раз в то время из курса Виктора Карловича Монюкова образовался Новый Драматический театр и концертмейстер Школы-студии ушел работать к ним - в самом конце учебного года, перед выпускными экзаменами. То есть на экзамене по танцу играть некому, в спектакле «Хелло, Долли» играть некому - у всех просто волосы дыбом встали. К тому же не могли найти нот, была только фонограмма. Я расшифровала фонограмму и, мало того, привлекла к работе маленький джаз-бэнд, и спектакль «Хелло, Долли» получился очень праздничным, шел с большим успехом. Главную роль - Долли - играла Марина Голуб. Все были просто в восторге. Тот самый случай, когда говорят: «Даже обсуждать не хочется!» - такой это был праздник души. И я осталась в Школе-студии на двадцать один год.
Я работала на занятиях по танцу, что было мне очень близко и понятно, я знала, где стаять акценты и, можно сказать, мысленно танцевала вместе со студентами. У них был станок, джентльменский набор - вальс, полонез, мазурка; иногда молдавские, испанские танцы, венгерский чардаш... А я им аккомпанировала. И во всех спектаклях разных курсов, если требовался концертмейстер, я принимала участие. Как потом сказали мне в театре: «Концертмейстер - это такая должность: тебе приносят ноты, ставят, ты играешь. А все, что этому предшествует - работа музыкального руководителя».
В Школе-студии такого понятия, как «музыкальный руководитель», не было, поэтому я сама находила музыку для спектаклей, сама аранжировала, сама исполняла. Поэтому в дальнейшем в театре для меня никаких сложностей не было. Только когда у заведующего музыкальной частью Василия Михайловича Немировича-Данченко начиналась запарка с новыми спектаклями - одновременно несколько вы пусков, - он говорил мне: «Ну, посмотришь там, подберешь что-нибудь». Или говорил: «Знаешь эту мелодию? Выучи с артистами!» После Школы-студии это не представляло уже никакого труда.
Школа-студия - хорошая школа. И хотя мне там очень нравилось, но в какой-то момент я почувствовала, что уже немножко переросла... На спектаклях все было отлично, а вот сидеть на занятиях по танцу как-то поднадоело... Но у меня всегда так - когда становится невмоготу, обязательно что-нибудь происходит. Как кто-то сказал: «У тебя все на хвосте».
И вот однажды, в период моего рабочего пессимизма, ко мне подошел режиссер Николай Лаврентьевич Скорик: «Слушай, а хочешь работать во МХАТе?» «Почему бы и нет?» - отвечаю. «Знаешь, - продолжает он, - а Таня, когда я с ней поделился, сказала: не порть человеку жизнь!» Таня Розова - актриса, его жена и моя студентка.
Это был момент разделения театра. Одна из трех концертмейстеров, работавших тогда, рассорилась со всеми и ушла вообще, и в итоге в ефремовском МХАТе остался всего один концертмейстер. А музыкальных спектаклей было тогда очень много, минимум двенадцать в месяц - на разных сценах. Поэтому срочно требовался еще один концертмейстер. И Олег Николаевич Ефремов, который вел курс в Школе- студии и хорошо меня знал, сказал: «А что искать на стороне, если есть Таня». И я согласилась. Правда, поставила при этом условие - совмещать театр со Школой-студией, несмотря на ту легкую скуку, которая меня там одолевала. Почему? Сейчас расскажу.
Когда я только пришла в Школу-студию, я стала работать с Ольгой Всеволодовной Всеволод- ской-Голушкевич - балериной, изумительной, необыкновенной женщиной. Ей было тогда лет шестьдесят - по крайней мере, так говорили. Худенькая, с огромными глазищами, с изящными пальцами, унизанными бриллиантами, с невероятными рассказами о своей жизни, в которых фигурировали исторические персонажи...
В момент моего появления в Школе-студии она пребывала в жутком расстройстве, потому что она была человек, горящий работой, а тут, накануне выпускного экзамена по танцу, который она делала как нечто феерическое, праздничный вечер танца, - пропал концертмейстер. Кстати, именно она первая превратила экзамены из скучных показов у станка в настоящее представление - с сюжетом, с поставленным светом, на сцене. И на первом своем занятии с ней я несколько растерялась, потому что не было нот, я не знала, что играть, да и волнение сказывалось - я ведь понимала, что из обычной музыкальной школы я попала не куда-нибудь, а в преддверия Художественного театра.
Первоначально Ольга Всеволодовна никак меня не ободряла, а даже наоборот - все время ставила мне в пример бывшего концертмейстера. И тут же оправдывалась: «Поймите, концертмейстера выбрать труднее, чем мужа (у нее их было несколько), с мужем возможен развод, а тут всякие профсоюзы и тому подобное! Мне всегда не везло с концертмейстерами. Вот один раз повезло, так он меня предал». Я отвечала, что понимаю ее сомнения, что это я знаю, что я все могу, а она этого, конечно, знать не может. «Но что я могу обещать, так это то, что я вас никогда не предам». Она посмотрела на меня с любопытством и сказала: «Ну, дай Бог».
Хотите верьте, хотите нет, но это и была та причина, по которой я не могла оставить Школу-студию, пока Она была там. «Пока что не знаю...» - сказала Ольга Всеволодовна мне после первого нашего совместного занятия. «Может, что-то и выйдет...» - после второго. И только спустя две недели, уже после экзамена, когда мы все ехали отмечать окончание этой экзекуции, она обратилась ко мне: «Танечка, я должна вам сказать: мне очень стыдно, что я сразу вас не разглядела». А ведь она могла мне этого не говорить - я была совсем девчонкой, по сравнению с нею - никем.
Ольга Всеволодовна была удивительным человеком. И наша последующая работа, то, как она ставила танцы, как она трактовала музыку, все ее существо дало мне столько, что во многом определило мою дальнейшую жизнь. И даже в том, что не касается ни танцев, ни театра. Она изменила мое сознание. Я думаю, что все, кто с ней общался, не могли отойти от нее такими же, какими были до встречи с ней. Какая-то невероятная радость жизни исходила от нее, неимоверное жизнелюбие. Как говорила одна из ее приятельниц: «Кунечка, меня от твоего оптимизма уже тошнит». Близкие знакомые звали ее Куня. Незадолго до смерти она сказала мне: «Танечка, мне кажется, вы тоже можете так меня называть».
Она была непотопляема. Весом сорок два килограмма при нормальном среднем росте... Она очень, очень много мне дала. Когда я иногда приходила в плохом настроении и на ее вопрос «Что случилось?» отмахивалась: «С мужем поругались...», она разводила руками: «Танечка, но ведь мужья только для того и существуют, чтобы портить нам настроение!» И все! Я прихожу домой, мы миримся, и все нормально! Она умела снять весь негатив. «Есть проблемы, - говорила она, - и есть не проблемы. Есть принципы и есть не принципы. Принципов надо держаться до последнего. А не принципы... надо уступать. Не тратить себя, отстаивая каждый квадратный сантиметр своего самолюбия».
Так вот, возвращаюсь к тому периоду, когда МХАТ стал для меня основной работой, а в Шко- ле-студии я осталась по совместительству. Именно тогда моя дорогая, любимая Кунечка умерла. Это произошло не сразу. Она начала болеть, я самостоятельно доделывала экзамены... По ее рекомендации взяли нового преподавателя танца - Полину Медведеву, впоследствии мою самую дорогую подругу, актрису Художественного театра. Полина была ученицей Ольги Всеволодовны, а до Школы-студии окончила хореографическое училище с дипломом артистки балета. Были какие-то возражения - ведь у нее не было опыта преподавания, но Куня настояла на ее кандидатуре, сказав самой Полине: «Держись за Таню, без нее пропадешь». Это она еще не знала, какой у Полины характер! И мы с ней остались вдвоем.
Тархановский курс тогда только заканчивал второй год обучения, и еще два года нам нужно было вести его до выпуска. У Полины был прекрасный станок, она могла подготовить их физически, но ставить танцы она не умела. И первое время это делала я - благодаря той школе, которую прошла у Ольги Всеволодовны.
Большинство балетмейстеров-педагогов зачастую концертмейстеру и слово сказать не дадут, не то что позволят вмешиваться с советами - какое движение лучше ложится на музыку. А Ольга Всеволодовна наоборот - спрашивала: «Каково ваше мнение - это хорошо? Как лучше сделать?» Не потому, что я была такая сведущая, а потому, что она была - такой. Никакой фанаберии вообще, при всей той опытности, которой она обладала. И когда она себя плохо чувствовала, она могла попросить: «Танечка, покажите, пожалуйста» - и объясняла мне на руках, какое танцевальное движение надо продемонстрировать студентам. Так что у меня был опыт постановки и преподавания. И мы с Полинкой так взялись за дело, что, выпустив курс, получили предложение взять следующий - последний курс Олега Ефремова: Паша Ващилин, Юля Че- бакова... И этот курс был нашим от и до.


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25