Комедия апеллирует к голове, трагедия - к сердцу.
Биром

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Малый театр России

Статьи

Малый театр

ПЕРВЫЕ ГОДЫ ПОСЛЕ ВОЙНЫ


В послевоенные годы перед Малым театром встал вопрос о расширении репертуара, привлечении новых авторов, в том числе дебютирующих на драматургическом поприще, причем не только русских, но и представляющих другие народы нашей страны. Но при этом нельзя не заметить, что, так сказать, «своего драматурга», каким был А. Н. Островский, театр не нашел. В большинстве случаев новые драматурги были представлены одной, реже двумя пьесами; при этом многие, если не большинство спектаклей, не имели продолжительной истории, быстро сходили со сцены. Причины бывали разные, но вот одна из наиболее распространенных: спектакли зачастую имели конъюнктурный характер, и едва начинали дуть новые общественно-политические ветры, они теряли свою актуальность, а значит, уходили из репертуара. В качестве примера можно назвать спектакли «Самолет опаздывает на сутки» П. С. Рыбакова и И. А. Савченко (премьера 1 ноября 1945 года, режиссер В. И. Цыганков, художник И. С. Федотов) и «Тайная война» В. Михайлова и Л. Самойлова (режиссер Е. И. Страдомская, художник В. И. Козлинский, премьера 11 ноября 1949 года).
Многие пьесы на современные темы по существу представляли собой пересказ в диалогической форме газетных и журнальных материалов. Тем не менее талантливые режиссеры и актеры, участвуя в подобных пьесах, при помощи своих собственных жизненных наблюдений, порой умудрялись создавать интересные роли, показывать сложные жизненные перипетии.
Вскоре после окончания войны в обществе возник немалый интерес к проблемам прочного мира, к взаимоотношениям с недавними союзниками по антигитлеровской коалиции в условиях холодной войны.
Пожалуй, наиболее популярной пьесой второй половины 1940-х годов можно назвать «Русский вопрос» К. М. Симонова. Она шла во многих театрах страны, в том числе и в Малом.
Драматург критиковал тех американских журналистов, которые фабриковали всякого рода обвинения в адрес СССР, утверждая, что наша страна готовится к новой войне.
В Малом театре премьера спектакля «Русский вопрос» состоялась 9 мая 1947 года; ставили спектакль К. А. Зубов и Е. П. Велихов, оформлял художник В. П. Каплуновский.
Этот типичный для Малого театра актерский спектакль, лишенный каких бы то ни было режиссерских ухищрений, шел в традиционных павильонах. Центром спектакля являлся конфликт между честным и прогрессивным журналистом Смитом (его играл Царёв) и редактором газеты Макферсоном, в роли которого выступил Зубов.
Редактор и издатель нескольких многотиражных газет, сторонник реакционного экстремизма, Макферсон, каким его изображал Зубов, был неглуп, хваток, подчеркнуто демократичен, прост в обращении со своими сотрудниками (особенно с теми, кого уважал). Этот умудренный житейским опытом, знающий себе цену, весьма самоуверенный человек хотел, чтобы вышла книга о стремлении русских к новой войне. С этой целью он командировал журналиста Смита в СССР.
Когда Смит отказывался выполнить его распоряжение, Макферсон внешне оставался спокойным и ироничным. Он предвидел: Смит сдастся и придет к нему на поклон. Что бы ни делал Макферсон — Зубов: заказывал ли статью, распоряжался человеческой судьбой, обсуждал мировые проблемы, — главным для него всегда оставалось одно — сохранить газету, не оказаться в конфликте с теми, кто руководит американской политикой, и с представителями большого бизнеса.
Когда Смит грозил уйти из редакции, Макферсон отвечал ему трезво и рассудительно, не повышая голоса, но это звучало особенно жестко.
«До свидания», — говорил Смит, направляясь к выходу. Макферсон смотрел ему вслед тяжелым взглядом. И тут он впервые взрывался, яростно колотил кулаком по столу и кричал: «Вы будете у меня работать полицейским репортером!» И этот крик выдавал его; Макферсон проиграл спор. Смит оказывался духовно сильнее.
Гульда, соредактора Макферсона, играл Цыганков. В прошлом Гульд занимал положение одного из профсоюзных боссов, но теперь отрекся от прежних убеждений. В исполнении Цыганкова Гульд оказывался в значительной мере резонером.
В споре со Смитом он давал возможность журналисту высказывать свои взгляды, но не более того.
Роль Джесси, жены Смита, играла Д. Зеркалова, недавно пришедшая в Малый театр из провинции. Было видно, что эта в прошлом грешная женщина искренне любила Смита, видела в нем жизненную опору. И все же она уходила от него: слишком жестокими оказались испытания. Джесси говорила Смиту: «В бедности и несчастье я буду только еще одним твоим несчастьем». Уходя, Джесси внешне казалась спокойной, в глазах не было слез. Но вся ее фигура, походка выдавали, что она потерпела настоящую катастрофу и теперь никогда не сумеет оправиться. Актриса убедительно доносила до зрителей душевную драму своей героини.
Роль журналиста Боба Морфи, одного из приятелей Смита, играл М. Жаров. По пьесе Морфи — человек опустившийся. Единственное, на что он ни при каких условиях не соглашался, — это творить подлости по отношению к своим собратьям журналистам.
Жаров передавал злой сарказм этого персонажа по отношению к его хозяевам и к самому себе, его остроумие, дружеское расположение к Смиту. Но душевное здоровье, всегда отличающее артиста, помешало ему до конца раскрыть опустошенность Морфи, отсутствие у него жизненного стержня.
Роль мелкого, бездарного и завистливого репортера Харди очень удачно исполнил Е. П. Велихов. Особенно хороша была сцена его откровенного разговора со Смитом. Выпив лишнюю порцию виски, Харди становился злым и откровенным, без церемоний говорил о своей продажности, готовности писать что угодно и как будет ему приказано. С вызывающей наглостью он произносил: «У меня жена и пятеро детей и десять долларов за скандал, из них шесть на лекарства и пеленки».
В последнем акте Харди стоял за опущенными жалюзи и подслушивал разговор, который вели Макферсон со Смитом. Потом он скромно переступал порог кабинета шефа. В его глазах светилось торжество: значит, и непокорный Смит теперь будет действовать по указке хозяина. Но Смит решительно отвергал притязания босса, и Харди терялся, он казался раздавленным.
Убедителен был издатель Кесслер в исполнении В. А. Владиславского. Выходец из России, когда-то бежавший от еврейских погромов, он относился к своей бывшей родине с симпатией. К тому же ему нравился Смит, чью книгу в недавнем прошлом он с выгодой издал. Кесслер с удовольствием выпустил бы новую книгу Смита, если бы не понимал, что его в этом случае раздавит Макферсон. В Кесслере уживались старомодность, готовность помочь ближнему (если это не стоило большого труда) и откровенная трусость, вынудившая его, вопреки внутреннему протесту, перейти на сторону Макферсона.
Интересные краски нашел артист Б. П. Бриллиантов для роли Престона, заведующего иностранным отделом газеты. Серьезный, подтянутый, он производил впечатление подлинного профессионала, умеющего сохранять свое достоинство в любой ситуации. Казалось, что Макферсон с ним считается. Во всяком случае, Престон вступал с ним в спор, убеждая босса, что нельзя так скоропалительно и резко менять курс газеты. Но, очень скоро поняв, чем для него может обернуться несогласие с главным редактором, Престон говорил Смиту: «Возражать? Какой смысл? В конце концов я для него не больше, чем рабочий на конвейере. Вчера я привертывал левое колесо, а сегодня он приказал мне привертывать правое. Он несказанно удивится, если я начну возражать, и найдет другого. А этот другой будет делать то, что захочет он. А он хочет крайностей, потому что этого хотят его большие хозяева с Уолл-стрит».
В центре спектакля, естественно, находится Гарри Смит, противостоящий большинству других персонажей. Создавая этот образ, Царёв стремился к открытой публицистичности. Но в то же время каждый произносимый монолог рождался в результате глубокого раздумья. Было видно, как нелегко давались Смиту те или иные поступки. Он понимал, чем ему грозит бунт против хозяина, владельца газеты. Нелегко было расставаться с положением видного и обеспеченного журналиста, с любимой женщиной, с комфортом, с привычным бытом редакции. Некоторые слова и фразы у Царёва звучали так, что становилось ясно: его герой растерян и не сразу находит свое новое место в жизни.
Царёв подчеркивал интеллигентность своего героя, то, что он размышлял не только над судьбой родины и всего мира, но и над своей собственной. Этот Смит, несмотря на грузноватую фигуру, сохранял молодой порыв, романтическую влюбленность в Джесси. В его любви сочетались и нежность, и горечь, и страсть; тем больнее оказывалась для Смита разлука с женой. Однако в поведении героя не было никакой позы и ложного пафоса. Смит продолжал диктовать новую книгу своему давнему другу — стенографистке Мэг, объяснялся с Макферсоном, слушал репортаж с борта самолета Боба Морфи. Царёв в роли Смита заставлял зрителей поверить в этого человека: он не сдастся, будет бороться за свободу и демократию, во что бы то ни стало. Но в целом и пьеса, и спектакль скорее являлись публицистическими, нежели художественными произведениями.
В еще большей степени сказанное относилось к пьесе Б. А. Лавренёва «Голос Америки».
Премьера спектакля состоялась 17 февраля 1950 года: ставил его В. Дудин, оформлял В. Каплуновский, музыку написал Б. А. Мокроусов. Главный герой спектакля — американский офицер Вальтер Кидд, сражавшийся против гитлеровцев, награжденный советским правительством за храбрость орденом Боевого Красного Знамени.
После окончания войны Кидд остался верным другом нашей страны и решительно выступал против реакции, которую в пьесе олицетворял сенатор Уиллер.
Кидда играл М. Жаров. Выдающийся актер, он тем не менее по свойству своего таланта не мог играть роли, построенные на дидактике и риторике. В семейном кругу Кидд — Жаров был достаточно убедителен, но обличительные монологи в его устах звучали фальшиво.
Подобное исполнение главной роли, да и вся постановка в целом вызвали недовольство драматурга, и он обратился в редакцию газеты «Культура и жизнь» с открытым письмом: «В этой постановке не чувствуется ответственности руководства театра за свою работу. Спектакль не соответствует заслуженной почетной репутации старейшего, одного из лучших театров страны. Основная идея пьесы не только не углублена, а, наоборот, подавлена, измельчена мелким бытовизмом, пронизывающим вся постановку».
Чтобы поддержать репутацию ведущего театра, дирекция решила поставить спектакль заново. Режиссером на этот раз назначили К. Зубова, а главную роль передали Н. Анненкову. Премьера нового спектакля состоялась 29 октября 1950 года, но и она не имела успеха. Сказывалась фрагментарность, незавершенность драматургического материала, преобладание риторики в речах действующих лиц, особенно положительных персонажей. Анненков, выступавший в роли Кидда, как и его предшественник Жаров, при всем желании не мог преодолеть недостатков пьесы.
Драма H. Е. Вирты «Заговор обреченных» переносила зрителей в одну из стран Восточной Европы вскоре после второй мировой войны. Готовятся выборы в народное собрание. Большинство избирателей на стороне левых сил, но правые организуют одну за другой политические провокации, прибегают к террору. Спектакль был поставлен К. Зубовым и оформлен В. Каплуновским (премьера 2 мая 1949 года).
К сожалению, пьеса не давала сколько-нибудь значительного материала для создания полноценных образов. Актеры по преимуществу ограничивались тем, что использовали социальные маски. Зубов с горечью говорил: «Увлекшись ролями, сильные актеры: Царёв, Гоголева, Межинский, другие исполнители — растащили спектакль каждый в свою пользу». Цельное впечатление от спектакля не складывалось.
Еще одна пьеса, включенная в репертуар, также отстаивала идею борьбы за мир — «Люди доброй воли» Г. Д. Мдивани. Ее поставил А. Дикий, оформил художник Б. Кноблок. Премьера состоялась 10 декабря 1950 года. Однако в театре решили, что спектакль нуждается в значительной доработке. Его сняли с репертуара, и снова он пошел через год, то есть 19 декабря 1951 года.
Одна из стран Восточной Европы разделена на две части. В южной утверждаются демократические порядки, в северной сохраняются капиталистические отношения, ведется пропаганда войны.
В центре спектакля судьба живущего на севере крестьянина Габю, которого играл М. М. Штраух, недавно пришедший из Театра Революции (нынешний театр имени В. В. Маяковского).
Художник Б. Кноблок воспроизвел на сцене горы и на их фоне — маленький, обнесенный каменным забором дворик. Отворив калитку, тяжело ступая, во двор входил согнувшийся под тяжестью корзины пожилой крестьянин. Это и был Габю; у него угрюмое, небритое лицо, глаза человека, привыкшего много думать.
У Габю есть мечта: открыть трактир с вывеской «Желаю приятно отдохнуть и закусить». Но денег на это нет. Остается только мечтать. И вдруг ему предлагают сто долларов, если он разрешит выкопать в своем дворике ров, который мог бы служить убежищем при бомбардировках. Конечно, он соглашается. И получив деньги, нежно разглаживает каждую бумажку. Потом ему платят три тысячи долларов за дом, в котором будет резиденция организации, пытающейся развязать войну между севером и югом. Получив деньги, Габю на этот раз не разглаживал их, а быстро прятал в карман. Сумма, по его представлению, так велика, что ее следует поскорее убрать подальше от чужих глаз. Теперь Габю приобретает новую куртку, прямую осанку и уверенность в себе.
Война началась. Вскоре Габю узнал, что погибли его сын и брат, ушедшие к партизанам. И тут он вспоминал, как к нему приходил учитель, предлагавший подписать Стокгольмское воззвание сторонников мира. Он размышлял: может быть, еще не поздно это сделать? Габю выпрямлялся во весь рост, отрывал от рубахи лоскут и кровью (больше нечем) писал слово — «МИР!»
Писатель Б. Лавренёв так оценивал исполнение Штраухом роли Габю: «Зритель ощущал упрямую хитрецу и упрямую крестьянскую недоверчивость этого одурманенного капиталистическим строем человека, по-детски наивного, но жадного, этакого медленно прозревающего Фому неверного, который не поверит тому, в чем не убедится воочию».
Чарде, брата Габю, одного из партизанских вожаков, играл Б. Горбатов. Тот же Лавренёв утверждал, что «внешний облик этого бесстрашного и испытанного революционного бойца и его внутреннее содержание, позволяющее угадывать кипящий и сильный темперамент, переданы артистом правильно и художественно». Но на протяжении спектакля артист то и дело впадал в риторику. Это была не его вина: в пьесе персонажи проявлялись не столько в действии, что присуще драме, сколько в речах.
Что касается сенатора-мракобеса Бреда (В. Д. Савельев) и тупого солдафона Джона (П. В. Комиссаров), то автор, а за ним и актеры, пытались изобразить их в принятой в те годы остросатирической манере, на грани буффонады. При этом комизм иногда приобретал нарочитость, зрители начинали смеяться не над характерами, а над происходящими на сцене нелепостями. Спектакль распадался на ряд эстрадных скетчей, а то и цирковых клоунад. В результате идейная борьба, которой драматург и театр намеревались посвятить спектакль, теряла значительность и остроту. К тому же многие персонажи, представлявшие передовые слои общества или близкие к партизанам: Нали (К. Ф. Роек), учитель, собирающий подписи под Стокгольмским воззванием (А. С. Никольский), сын Габю — Бнн (В. М. Игаров), — оказались неубедительными, декларативными. Да и материал пьесы оставлял желать лучшего. В результате зрители видели инсценировку конъюнктурной газетной статьи.
Ставя «Людей доброй воли», Дикий стремился, по возможности, вдохнуть жизнь в спектакль, наделить его политическим темпераментом, обострить и активизировать конфликт. Но главных изъянов пьесы — драматургической аморфности, ложности политической предпосылки — режиссер преодолеть не мог. Спектакль представлял собой вереницу более или менее удачных эпизодов, лучше или хуже сыгранных ролей, но всей сложности и напряженности борьбы за мир он не отображал.
В результате спектакли, о которых речь шла выше, оказались, вопреки участию талантливых актеров, не более чем своего рода агитками. При этом печатные органы, особенно газета «Правда», поддерживая подобные постановки, вводили театр в заблуждение. Руководству театра и значительной части труппы начинало казаться, что они делают благое дело.


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25