Театр отмечал юбилей главного режиссера. Это был хорошо разыгранный спектакль.
Савелий Цыпин

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Малый театр России

Статьи

Малый театр

Все, о чем здесь говорилось, скорее имело отношение к технологии актерского мастерства, но Щепкин прежде всего много раздумывал о его сущности. В Москве он сразу же начал восполнять пробелы образования. Выше всего он ставил искусство и труд, жизнь без труда считал бессмысленной. Щепкин полагал, что характер, создаваемый актером на сцене, должен быть не только правдив, но и типичен. Раздумывал о театре как учреждении нравственном, воспитывающем зрителей, утверждающем передовые идеи века. И здесь ему на помощь приходили друзья: Пушкин, Герцен, Белинский, Гоголь, Кольцов, Тургенев, Шевченко, Аксаков и многие другие просвещенные и талантливые люди. Под их влиянием Щепкин формировал свое личное и художественное мировоззрение.
Сын крепостного, сам испытавший участь раба, Щепкин вместе со своими друзьями задумывался о положении России, о крепостном праве и самодержавии, о конституции и республике, активно поддерживал тех, кто отстаивал идею немедленного освобождения крестьян от крепостной зависимости. Он был демократом не только по происхождению, но и по воззрениям.
Будучи художником, Щепкин прежде всего хотел, чтобы искусство служило общественному благу, протестовал против чисто развлекательного репертуара. Его возмущала необходимость растрачивать свой талант на пустяки. По мнению Щепкина, актер не должен быть исключительно комическим или трагическим: его дело представлять характеры во всей сложности и противоречивости. Берясь за роль, актер лишь сообразуется со своими данными, например ему не следует играть молодых людей, будучи пожилым и тучным.
Грибоедовский Фамусов и гоголевский Городничий — две лучшие роли Щепкина. Он рисовал их сатирически, без всякой пощады, создавая портреты типичных представителей александровской и николаевской России во всем их ничтожестве. Оценивая Щепкина в роли Фамусова, Белинский считал, что для полного совершенства ему недостает только барственного оттенка. Но ведь Фамусов не обязательно знатного происхождения. Он дворянин, это верно. Но и дворяне бывали разные. И, может быть, Фамусов, прежде чем начал управлять казенным местом, прошел ту же школу, которую сейчас проходит Молчалин, — интриговал, подличал, пресмыкался. Он и теперь еще испытывает трепет перед знатью и с особенным презрением относится к тем, кого считает ниже себя.
В туфлях, в коротких, заправленных в чулки шелковых штанах, во фраке, щепкинский Фамусов, по точному определению П. А. Кропоткина, являл «тогдашнюю смесь французского маркиза с крепостником».
Главной чертой Фамусова — Щепкина было тщеславие. Поэтому к каждому гостю он подходил по-особому, в соответствии с его положением в свете. Особенно Фамусов лебезил перед Скалозубом — полковником и возможным женихом Софьи Павловны.
Когда Фамусов — Щепкин читал монолог о «веке минувшем», речь лилась плавно, вдохновенно. Он искренне любил ту Москву, где тон задавали Максим Петрович и иже с ним. Он не только одобрял раболепие — он им восторгался, пел дифирамбы низкопоклонству и низкопоклонникам.
А. А. Стахович утверждал, что ключ к роли Щепкин находил в словах:
Дочь! Софья Павловна, срамница!
Бесстыдница! Где, с кем?
Это «с кем» выделялось особо. Если бы щепкинский Фамусов увидал здесь Скалозуба, то благоразумно закрыл бы глаза и ничего не заметил.
Щепкин не сразу овладел ролью Фамусова во всей ее сложности, но непрерывно совершенствовал ее.
И роль Городничего удалась ему не сразу. В письме к И. И. Сосницкому, написанном после премьеры, Щепкин сообщал: «Может быть, найдутся люди, которые были довольны, но надо заглянуть ко мне в душу». И после третьего спектакля снова жаловался: «Собой я большею частью недоволен, а особливо первым актом». Но роль раз за разом улучшалась, выливалась в законченные формы, превращалась в классическое творение.
Щепкин понял, что Гоголь хочет показать явление действительной жизни, характерное, типическое.
«Городничий, — пишет А. А. Стахович, — стоит в моей памяти: маленькая круглая фигура в мундире и ботфортах. Жар, с которым Щепкин вел эту роль, глубокое ее понимание, серьезное отношение к ней ни на минуту не делали его смешным, несмотря на почти комическую наружность. Публика смеялась над положением городничего, а не над фигурой Щепкина».
Сквозник-Дмухановский прежде всего человек действия. Он все время настороже, каждую минуту готов вступить в очередное сражение с многочисленными врагами. В каждом чиновнике он подозревает потенциального недруга. Он никому не верит, ибо сам готов предать и уничтожить каждого. Жизнь давно научила его не сдаваться ни при каких обстоятельствах, всегда искать и находить лазейки. В одном случае он прибьет просителя, в другом — пустит слезу или поклонится в ноги. Узнав о ревизоре, он прежде всего ищет способ его обмануть. Мысль городничего действует четко, он все время разрабатывает планы: как выйти сухим из воды, как скрыть от ревизора беспорядки в городе. Когда Хлестаков делает предложение его дочери, городничий в упоении — он уже видит себя генералом.
Когда в конце пьесы выясняется, что Хлестаков не тот, за кого его принимали, щепкинский городничий сохраняет всю присущую ему энергию. Зрители видят его обманутым, но не поверженным, он не намерен хоть на йоту поступиться своей властью.
Городничий Щепкина был умен, активен, смел. Но зрители отлично видели все ничтожество его помыслов, всю пошлость его поступков. Щепкин создавал реалистический образ городничего, он разоблачал его как представителя реакционной силы.
Но в таланте артиста кроме сатирической была и патетическая сторона. Он великолепно играл роли так называемых маленьких людей, показывал их сочувственно, но не сентиментально, заставлял восторгаться их честностью, силой воли, готовностью вступить в бой за свои идеалы. Об этой стороне таланта артиста говорил Белинский: «Кто видел Щепкина в маленькой роли Матроса в пьесе того же имени (а кто не видал его в ней?), тот легко может составить себе идею о настоящем амплуа Щепкина. Это роли по преимуществу мещанские, роли простых людей, но которые требуют не одного комического, но и глубокого патетического элемента в таланте артиста». Речь шла о роли Симона в пьесе Соважа и Делюрье «Матрос». Здесь рассказывалось о моряке, покинувшем родину, странствовавшем, сражавшемся и вновь вернувшемся домой. Его считали погибшим. Жена вышла замуж за другого и теперь даже не узнавала прежнего мужа. И Матрос, ставший уже стариком, не желает мешать чужому счастью, скрывает свое имя. Несмотря на груз прожитых лет, он вновь отправляется странствовать. Центральная сцена в пьесе — пирушка, на которую приглашают и Матроса. Он, подогретый вином, говоря якобы о своем друге, рассказывал о собственных подвигах, увлекался, проговаривался, не знал, как исправить ошибку. Сердце его разрывалось, когда он глядел на свою жену и дочь, он стонал и хотел вином затушить разгорающийся душевный пожар. Каждый вскрик «Вина!» казался слушателям воплем отчаяния, болезненным стоном человека, для которого нет счастья в жизни, для которого настоящее и будущее — пытка. Матрос утешался только своим доблестным прошлым, годами юности, наполненной подвигами и славой. Вот он запевал песню, сложенную им самим, когда он спешил на родину. Песня эта кончается словами:
И вот надежда, жизнь моя,
В порывах ветра исчезает!..
Матрос вставал, оглядывался, и зрители уже не слышали повторения последнего куплета. Герой заливался слезами, а вместе с ним и весь зал.
Этот еще крепкий, хотя и немолодой человек, одетый в матросскую куртку, не сдавался, как бы ему ни было тяжело. В самые трудные минуты он сохранял человеческое достоинство. Ему и в голову не приходило добиваться счастья за счет других. И именно это человеческое благородство больше всего привлекало зрителей к щепкинскому Матросу.
После того как Щепкин сыграл Фамусова, Сквозник-Дмухановского, Матроса, критики и зрители все чаще стали о нем говорить как об актере нового типа. И это была правда: сила Щепкина заключалась в том, что он достигал не только внешнего правдоподобия, не только жанровости, не только естественности на сцене, но, что гораздо важнее, осоздавал социально-психологические типы, сочетал индивидуальное, присущее данному человеку, с типическим, присущим ему как представителю определенного класса, нации, времени. Корреспондент журнала «Репертуар и Пантеон» (видимо, после беседы со Щепкиным) писал в 1842 году: «В деле искусства сценического Щепкин отличает актерство (искусство в низшем смысле) от художества (искусства собственно). Вот на основании этого-то деления, совершенно верного сущности искусства сценического, мы думаем, что естественность есть часто удел актерства и почти всегда удел актерства умного, смышленого, расчетливого. Оно достается даже просто известною сценической опытностью. Но художество, как творчество, является в полном олицетворении живой, действительной личности».
Значит, по мнению Щепкина, актерство (пользуемся его терминологией) есть умение создать правдоподобный и естественный портрет. Мастером таких портретов был, в частности, петербургский актер А. А. Сосницкий. Щепкин стремился к воплощению образов социально-психологических и благодаря этому стал гениальным художником-новатором.
Постоянная работа Щепкина по созданию социальных типов приводила к тому, что он умел по-своему осмыслить исполняемые роли. Щепкин, писал Белинский, пересоздает некоторые роли, «а для этого ему нужно, чтобы они были только что не бессмысленны. И это очень естественно, ибо здесь, если автор не вдохновляет актера, то актер может вдохнуть душу живую в его мертвые создания...» И в другом месте у Белинского читаем: «Он не помощник автора, но соперник его в создании роли».
И еще одно существенное обстоятельство: Щепкин был по преимуществу актером Гоголя, Грибоедова и Мольера. Подобно им, Щепкин стремился к сатире и гротеску. Игру Щепкина называли «толкующим комизмом», и это верное определение. Щепкин, как и Гоголь, выделял в изображаемом лице главное и давал его в преувеличенном, даже гротесковом плане. Поэтому щепкинские образы приобретали
особую выпуклость. Все относительно второстепенные черты уходили несколько в тень, затушевывались. В этом заключалась разница в исполнении роли Щепкиным и его младшим партнером — П. М. Садовским (кстати, приглашенным в Малый театр из Казани по инициативе Щепкина). Садовский создавал характеры, во всех подробностях представляя бытовые типы, и стал лучшим исполнителем ролей в пьесах Островского, в то время как Щепкин в произведениях этого драматурга почти не играл, а если все-таки играл, то роли давались ему с большим трудом.
Реалистических принципов игры придерживались и некоторые другие актеры; среди них были весьма одаренные и оригинальные. Нельзя не отметить, что в русском театре в ту пору продолжала жить скоморошья традиция. В Малом театре ее придерживались несколько актеров, интереснейшим из которых был Василий Игнатьевич Живокини (1807-1874). В 1825 году он окончил театральное училище и был принят в Малый театр. Главным образом Живокини выступал в водевилях. Танцевал он, несмотря на тучность, легко и грациозно, куплеты исполнял речитативом, но очень музыкально, зачастую превращая их в самостоятельные номера. По общему признанию, Живокини был «светлый комик», играл он обычно веселых и счастливых людей. Стоило ему появиться на сцене, «какая-то электрическая искра веселости пробегала по театру от партера до райка», — писал критик А. Григорьев в 1852 году.
Живокини обычно играл ремесленников, небогатых торговцев, мелких чиновников, то есть так называемых маленьких людей. Он изображал их сочувственно — в самых трудных условиях они сохраняли оптимизм, доброту, чувство собственного достоинства.
Артист, по существу, создал один-единственный сценический образ, в котором и переходил из спектакля в спектакль. Это человек в возрасте, горячий, непосредственный, охотно берущийся за любое, в том числе не свое дело, всегда готовый помочь людям. У героя Живокини была хромающая походка; говорил он, растягивая слова и неправильно расставляя ударения. Свое широкое лицо артист, как правило, не прятал за гримом, оно постоянно расплывалось в улыбке, а в глазах светились ум и лукавство. Казалось, на сцене находится не актер, а человек, попавший в театр случайно. Это давало возможность артисту органически выходить из действия, петь куплеты и разговаривать с публикой. Подобная манера игры — назовем ее двойным планом — связана с народной традицией. Так играли в народных балаганах. Заметим, что Живокини весьма ими интересовался.
Артист постоянно прибегал к экспромтам, и совсем не все из них были безобидны: в иных таилось острое сатирическое жало. И в этом случае он продолжал народную театральную традицию, чувствительно задевая представителей правящих классов.
На премьере водевиля Д. Т. Ленского «Лев Гурыч Синичкин» 3 ноября 1839 года Живокини сыграл заглавную роль. Он показал Синичкина любящим отцом, добивающимся счастья для своей дочери, и простаком, которому во всем помогал случай. Но в то же время артист раскрывал не только комическую, но и патетическую сторону героя. Так, обращаясь к портрету покойной жены, он с настоящим чувством пропел куплеты: «Смотри, смотри, вот дочь твоя, актриса». Здесь Синичкин — Живокини обнимал голову Лизы и прижимал к груди. А потом, как бы видя перед собою покойницу-жену, в полузабытьи произносил:
И я талант прекрасный тоже,
Да, с позволения сказать.
Произнося: «Я сам тридцать лет королей играл», — Живокини принимал нелепую, карикатурную позу, пародируя плохих актеров. Вообще в этой роли артист был на редкость забавен. Очевидец вспоминал: «Из правой кулисы в халате и туфлях появляется Лев Гурыч — Живокини. Он не успел еще ничего сказать, как взрыв смеха, смеха неудержимого, до колик в животе! Весь театр, буквально весь, точно с ума сошел — битых пять минут хохочет, хохочет, да и все тут. На что? Да вы взгляните только на эту удивительную, невероятную фигуру Льва Гурыча, — и вы поймете этот смех. Не смеяться? Да разве это возможно, мыслимо?»
Выступая в водевилях, большинство которых отличались низким художественным уровнем, артист иногда прибегал к грубоватым трюкам, отсебятине, фарсу, за что его справедливо упрекал Белинский.
Выдвигался в рассматриваемый период Иван Васильевич Самарин (1817-1885). Ученик Щепкина, он начал выступать, еще обучаясь в театральном училище.
В 1837 году училище было закончено. В первый год, став профессиональным актером, Самарин сыграл роль Кассио в «Отелло», и Белинский похвалил его, поставив сразу после Мочалова. В 1841 году он исполнил роль Меркуцио («Ромео и Джульетта»), Сыгранный в том же году юный Мортимер («Мария Стюарт») был охвачен пламенными страстями; и характерно, что после спектакля зрители вызвали молодого артиста на сцену прежде, чем приехавшего на гастроли в Москву знаменитого петербургского трагика В. А. Каратыгина.
Самым замечательным творением Самарина был Чацкий. Роль удалась не сразу, и, когда на премьере актер произнес: «Карету мне, карету», — какой-то озорник крикнул из зрительного зала: «Скатертью дорога». Но в 1846 году с этой ролью артист приехал на гастроли в Петербург, и там его приняли восторженно. С первого появления на сцене было видно, что Чацкий — просвещенный, умный и благородный человек. И при этом светский! В нем не было ничего от ораторствующего трагического героя. После долгой разлуки с Софьей он никак не может наговориться с нею. Пока в нем нет ни желчи, ни раздражения, он просто молод и любит подмечать смешное. Но этот Чацкий выше московского общества, хотя и связан с ним. И с Фамусовым Чацкий начинал говорить шутливо, почти беззлобно; только выслушав пошлую мораль московского барина и цинические разглагольствования Скалозуба, он начинал задыхаться от гнева и тут же с воодушевлением и страстью высказывал все, что думал. Роль Чацкого у Самарина казалась не выученной, а выливающейся прямо из сердца.
Другим артистом, активно искавшим новые пути развития сценического реализма, был Пров Михайлович Садовский (1818-1872) — родоначальник актерской династии, подвизавшейся в Малом театре более ста пятидесяти лет. Сын рязанского мещанина из города Ливны, он в девять лет потерял отца, и его взяли на воспитание братья матери — актеры. Он выступал на провинциальной сцене с пятнадцатилетнего возраста и добился большого успеха.
После приезда в Москву Садовский вначале играл по преимуществу в водевилях, но ему не хватало веселости Живокини. Если же в роли был хотя бы намек на бытовой характер, Садовский не знал себе равных. Подколесина многие зрители считали лучшим творением артиста. Даже в самые напряженные моменты он оставался все тем же байбаком, лежебокой, чей покой был нарушен. Воодушевляла его лишь перспектива вернуться к прежнему состоянию. Играя в слабом водевиле «Купцы», Садовский сумел мастерски ухватить голос, повадки, все стороны внешности, присущие торговцу. Зрителям казалось, что они где-то встречали такого человека или, вернее, таких людей.
Уже в 1843 году известный критик В. С. Межевич писал: «Амплуа Садовского :;пиком обширно и разнообразно. Пока трудно сказать, какого рода роли наиболее приличны его характеру, его таланту. Простота натуры, благородство, какой- то особенный, ему свойственный юмор — вот отличительные черты игры его». Зрителей поражали естественность игры Садовского, душевная теплота, глубина чувств, умение в комическом характере показать и драматические стороны. Пока всe это находилось в зародыше, но сулило пышный расцвет. Уже тогда наиболее чуткие зрители замечали одну существенную особенность, отличавшую Садовского от Щепкина. Позже благодаря ей он стал выдающимся интерпретатором пьес Островского. Садовский перевоплощался полностью; все у него казалось характерным: походка, жесты, повадка и особенно речь героев. Диапазон интонаций был поразительно широк, для каждого персонажа индивидуален.
В реалистической традиции действовали и другие талантливые актеры Малого театра: И. В. Орлов, Н. В. Никифоров, П. Г. Степанов, В. И. Рязанцев, А. И. Шуберт, А. М. Сабуров, но их положение в труппе было второстепенным.


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25