Когда актер не понимает, кого он играет, он поневоле играет самого себя.
Василий Ключевский

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Малый театр России

Статьи

Малый театр

«УРИЭЛЬ АКОСТА»


Пьесу К. Гуцкова «Уриэль Акоста» ставил И. Я. Судаков при помощи Б. И. Вер- шилова. Эскизы декораций и костюмов были выполнены И. М. Рабиновичем, музыку написал Л. М. Пульвер. Перевод пьесы, сделанный П. И. Вейнбергом, был отредактирован М. П. Гальпериным. В частности, редактор освободил текст от искажений, привнесенных дореволюционной цензурой.
«Мы стремились быть верными истории в основном, но не гнались за обыгрыванием характерных деталей, исторической сферы».
Музыка Л. Пульвера была введена в спектакль достаточно мотивированно, по большей части она строилась на народных мотивах. Что же касается оформления, то сам художник так высказывался по этому поводу: «Самостоятельных декораций не существует. <...> Декорации и костюмы должны способствовать созданию спектакля большого сценического стиля, оснащенного мыслями и чувствами трагедии Гуцкова.
Мой оживший замысел оформления “Уриэля Акосты” сводится к тому, чтобы дать синтез архитектурного, живописного и скульптурного образа спектакля. Таковы, например, пейзажи, на фоне которых установлены скульптурные детали интерьера синагоги со стенами из древних камней с высеченными на них письменами, полотна голландской школы в картинной галерее Ван дер Статена». Особенно удачно был решен художником третий акт, воссоздававший эпоху Рембрандта и Ван Дейка.
Судаков, режиссер мхатовской школы, хотел, чтобы новая постановка «Уриэля Акосты» соединяла приемы исполнения традиционной для Малого театра романтической трагедии с приемами психологической драмы мхатовского направления.
Сверхзадачу постановки он видел в изображении конфликта Акосты со старым миром и сумел передать атмосферу борьбы Уриэля за свои идеи, его решительное выступление против реакции. Спектакль являл собой напряженную трагедию героической воли. Особенно удачно была решена труднейшая сцена в синагоге, когда Акоста решительно отказывался от покаяния и вновь провозглашал дорогие ему истины. Но надо признать, что подлинно творческого единства режиссер добиться не сумел, особенно в тех сценах, где был занят Остужев: он затмевал всех остальных исполнителей.
...Когда Уриэль впервые появляется на сцене, на его уже не молодом лице нет никаких следов трагической обреченности. Это открытое лицо честного и смелого борца, одухотворенного философа. Но вот он заговорил. Голос его спокоен, уверен, глубок. Ближе всех ему теперь Юдифь (ее играла Е. Гоголева). Возлюбленная Акосты не хрупкий цветок, сломанный бурей (как эта роль иногда трактовалась в прежние времена), а сильная девушка, которую покорили мятежные гуманистические идеи Акосты. В исполнении артистки это мужественная героиня; возможно, ей не хватало нежного сердца, которое в пьесе прежде всего привлекало Акосту.
Главные противники Акосты — Бен Акиба и Сантос. В трактовке В. Подгорного старец Бен Акиба «представлял образ умершей мысли, от него веяло могильным холодом». Сам исполнитель так оценивал этот персонаж: «У Бен Акибы, по-моему, это не мудрость, а казенное отношение, книжная оценка подлинной жизни. Бен Акиба страшен своими капризами и смешон своей дряхлостью». Его философия — это философия смерти: все известно, «всякое бывало», поэтому не нужны никакие порывы, стремления, не может быть ничего нового. И при этом было очевидно, что он бесконечно упрям в отстаивании своих мракобесных идей. У Акибы — Подгорного слезились глаза, руки тряслись, он был весь какой-то высохший, ноги еле передвигались, язык заплетался. Голос то становился визгливым, то опускался до полушепота.
Другой персонаж трагедии, де Сантос (его играл С. Межинский), находился в оппозиции к Бен Акибе, но еще больше ненавидел Акосту, проклинал его, однако делал это с болью, мукой и страданием. Де Сантос — раввин, религиозный фанатик, натура цельная. Идеи Акосты потрясают его догматы, но де Сантос понимает, что Акоста умен и честен, — тем сильнее его ненависть и отчаяние от того, что подобные люди вступают в спор с религией.
Де Сильва у М. Нарокова был добр; он хотел бы соединить догматы талмуда с живой мыслью, ему доступно понимание красоты, он осознает величие Акосты. Но как служитель Бога он вынужден действовать согласно своему положению. У Нарокова «Сильва мягок, сердечен, по-своему искренен в своем лукавстве, в противоречивых поступках».
Манассе (К. Зубов) — поклонник красоты, друг Рубенса, но в то же время и купец, испытавший ужас банкротства. Теперь он не расстается со счетами и конторскими книгами. И спокойно обрекает дочь на страшную судьбу. Зубов сумел в этом персонаже удачно соединить любителя красоты, элегантного ценителя всего прекрасного — и черствого, бессердечного эгоиста.
Мать Акосты играла А. Яблочкина. Это была мужественная женщина, и любовь к сыну помогала ей понять его открытия. Но любовь ее так велика, что становится самодовлеющей и уже не помогает, а мешает Уриэлю. В третьем акте Яблочкина безмолвно и неподвижно слушает стенания сына. П. Новицкий писал: «Зритель видел кровоточащее сердце матери, которое готово повести сына в бой и молит остаться, предоставляет сыну выбор и своей беспомощностью обезоруживает его, диктует ему капитуляцию. Только глубокая сосредоточенность артистки на правдивом истинном чувстве могла создать такую силу заразительности этой сцены». Очень хороша была Е. Гоголева в роли возлюбленной Акосты — Юдифи.
Выше уже говорилось, что на общем фоне хорошей игры исполнение Остужева оставалось непревзойденным. П. Новицкий даже полагал, что, по сравнению с Отелло, в создании образа Уриэля Акосты артист «поднялся выше, он казался сильнее». Выразителен был внешний облик Остужева — Уриэля: бледное, тонкое, одухотворенное лицо, восторженно-печальные глаза, нервные руки, прозрачная чистота голоса.
Сам Остужев так определял значение этой роли: «Воссоздавая на нашей сцене неумирающие образы людей, которые предпочитали смерть измене собственным идеалам, идеалам всего прогрессивного человечества, мы как бы отвечаем на тот процесс обесценивания человеческой личности, который сейчас в зареве пожаров и под грохот орудий происходит во всем капиталистическом мире».
В воплощении Остужева образ философа Акоста не был однозначным. Актер показал, что его герой не только борется за осуществление своих идеалов, но в какой-то момент способен и к колебаниям, и к компромиссам, и даже к отречению от своих убеждений.
Акоста беззаветно любит Юдифь, он вложил в нее часть собственной души, он не может допустить, чтобы изгнание и позор стали ее уделом. Остужев великолепно играл сцену, когда братья, мать и Юдифь умоляли его отречься от своего учения. Подлинную физическую боль испытывал Остужев в тот момент. Как вспоминала Е. Гоголева, она — Юдифь — всем своим существом ощущала поистине чудовищную пытку, которой подвергал себя Остужев. «Стоя за кулисами, я всегда смотрела эту сцену, и мне казалось, что Остужев не доиграет эту сцену, что он умрет, его сердце не выдержит, разорвется. И когда Уриэль — Остужев падал, не дочитав текст отречения, я с ужасом ждала за занавесом — встанет ли он, жив ли он?»
Сцена отречения была сильнейшей в спектакле. Когда из измученной груди Акосты вырывались вопреки всем воплям фанатиков слова: «А все-таки она вертится!» — казалось, весь мир был потрясен. Остужев вел эту сцену с поразительной силой. Предельно ярко он передавал то изнеможение, с которым Акоста читал слова покаяния. Его последующий гнев против поборников тьмы и невежества превращал его, по выражению М. Загорского, в «пламенного и бурного гения познания».
С поразительной силой показывал Остужев одиночество Акосты. Эта тема присутствовала и в сцене отречения. И когда силы его оставляли, ему изменял голос, он, униженный, обессиленный, падал на землю. «Он падал от тяжести и напряжения внутренней борьбы. Ни один актер с такой патетической честностью и такой драматической силой не передавал движение и ход мысли, как это делал Остужев».
В сцене с матерью и Юдифью не было ни одного преувеличенного жеста или движения, ни одной сентиментальной интонации. Он вел сцену спокойно, очень сдержанно, и лишь скорбный взгляд да вздрагивающие пальцы выдавали не волнение, а муки его души. И тем сильнее в финале вырывался крик Акосты: «Слепая мать, закрой глаза!»
Критик писал: «Игра Остужева доставляет прежде всего большое эстетическое наслаждение, которое может сравниться лишь с впечатлениями от замечательной картины. Благородство его облика, своеобразная напевность речи, походка, манера носить костюм — все насыщенно тем подлинным артистизмом, который нельзя заменить самой добросовестной тренировкой, самой искусной техникой».
Восторженный отзыв об игре Остужева в роли Акосты оставил замечательный актер и режиссер С. М. Михоэлс. Он сказал, что «образ у Остужева проникнут высоким поэтическим пафосом». А вот мнение еще одного выдающегося мастера сцены, Б. Г. Добронравова: «Он играет мягко и темпераментно. Надо учиться у него актерскому мастерству».
Несколько позже в роли Уриэля Акосты начал выступать М. Царев. Сам он говорил об этой роли: «Средствами современного театра я должен показать непримиримость борца против законов режима того времени». На сцене был молодой философ, пылко верящий в свои убеждения, но «еще не выстрадавший их». В первом акте это молодой человек, переживающий драму первой любви; в последующих актах артист убедительно изображал конфликт между разумом и сердцем.


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25