Актер становится собой только тогда, когда изображает другого.
Эмиль Кроткий

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Малый театр России

Статьи

Малый театр

Голландская печь, комод, небольшой обеденный стол, вокруг него стулья. На окнах чистые занавески, на подоконнике горшки с цветами, на столе скромная скатерть.
Барабошева была одета в платье старинного покроя, сшитое из дорогой материи. Тяжелый шелк, массивные украшения заставляли ее двигаться важно, степенно.
Барабошев носил брюки песочного цвета, более темный пиджак и зеленый галстук. Из верхнего кармана пиджака выглядывал платочек того же цвета, что и галстук. Волосы рыжие, завитые. Массивная золотая, с брелками, цепь шла через живот, а на шее висел лорнет.
Грознов появлялся в мундире унтер-офицера времен Крымской кампании с бесчисленными медалями. Когда он снимал мундир, то оставался в лоскутном жилете. «Мы видели прижимистость старого “ундера”, — писал исследователь, — и то, что он не порвал еще связей с деревней и деревенскими вкусами».
Короче говоря, смотря на сцену, можно было представить среду, изображенную Островским с этнографической точностью. Другое дело — социальный смысл спектакля.
По мнению Е. Холодова, крупнейшего знатока творчества Островского, «спектакль открыл целый период в истории наших взаимоотношений с Островским, когда мы стали усердно заливать темное царство лучами света и потоками патоки, когда великого сатирика вытеснял со света... утешитель, а трагического поэта заслонил моралист, сохранивший светлую веру в людей и взирающий на них с незлобивой и чуть снисходительной улыбкой; на авансцену вышел тогда простой непритязательный и очень скромный маленький человек, стойко принимающий удары судьбы в святой надежде, что правда рано или поздно свое возьмет, а не возьмет сама, так случай поможет, — без надежды жить ему было бы невмочь».
В результате в спектакле на первый план выдвинулся Платон Зыбкин, оказавшийся подлинным героем. У исполнителя роли Д. С. Павлова (первая его роль в Малом театре) было худое аскетическое лицо, губы сжаты твердо, презрительно, глаза горели ненавистью... «Это лицо студента, поэта, воина, борца, — в нем ничего от пошлой смазливости замоскворецкого приказчика, от сытого довольства мещанской корысти».
Через голову Поликсены, да и Барабошевой, Платон обращал свои романтические сентенции непосредственно к заполнявшим ярусы театра современным зрителям. Тот факт, что Грознов был когда-то любовником Барабошевой, благодаря чему все кончалось благополучно, в спектакле отходил на второй план. Главное заключалось в том, что мужественный Платон, отвоевывая Поликсену, заставлял смириться ее бабушку. В финале слова Платона: «Вот она правда-то, бабушка! Она свое возьмет» — звучали гораздо убедительнее, чем слова Барабошевой: «Ну, миленький, не очень уж ты на правду-то надейся!» Становилось ясно, что Платон выиграл сражение, не поддавшись пошлой мещанской морали.
В еще большей степени этот романтический идеализм был присущ второму исполнителю роли Платона Зыбкина — В. М. Игарову. Рецензент писал: «Борец за правду сбивался на щедринского карася-идеалиста, говорившего правду прямо в глаза щуке».
О Е. Багорской в роли Поликсены писательница Т. Л. Щепкина-Куперник отзывалась так: «Это настоящая кустодиевская купеческая Венера. В ней проступают и черты самодурства Мавры Тарасовны и безудержность ее папеньки, но все это смягчалось молодостью и озарено молодой любовью».
Но другой критик не без оснований утверждал: «Хочется, чтобы молодая артистка, забыв о Кустодиеве, поверила окончательно в правду Островского и зажила на сцене еще полней, еще искренней жизнью своей Поликсены».
Мавру Тарасовну Барабошеву играла Е. Турчанинова. Она «двигалась степенно и величественно. Роняла слова негромко, знала — все равно услышат, подчинятся ее решениям. Голову держала откинутой назад; далеко не всех встречающихся ей на дороге и почтительно кланяющихся людей она видела». Но этому образу недоставало сатирической силы. Сама актриса по этому поводу говорила: «Если раньше я подчеркивала в ней только самодурство и властность разбогатевшей купчихи, то теперь стремилась показать и ее житейскую мудрость».
В роли Фелицаты выступала В. Рыжова. В ее исполнении старая нянька излучала какой-то внутренний свет. Это был свет доброты, безграничной преданности своей любимице, ради которой Фелицата могла пожертвовать жизнью; защищая девушку, она вступала в борьбу с самой Барабошевой. Артистка искусно сочетала задушевный лиризм с народным юмором.
Как всегда, убедителен был А. Сашин-Никольский. Его персонаж — садовник Глеб Меркулыч — был убежден в «правоте своих суждений и непогрешимости поступков», даже воруя яблоки. И это было следствием не врожденных пороков, а незнания иной жизни, людей лучших, чем те, которые его окружали.
Силу Ерофеича Грознова Н. Рыбников показывал убеленным сединами и умудренным опытом старцем. Благодушно и слегка иронически поглядывал он на собеседников. «А как жили-то мы с тобой, помнишь, там, в Гавриковом, у Богоявленья?» — спрашивал Грознов — Рыбников грустно и растроганно. Это была высшая точка проявления сути старика, вовсе не грозного.
У Грознова — Яковлева были добрые, но плутоватые глаза, движения старчески неверные, но озорные, в дребезжащем голосе слышались лукавые интонации. Когда он, с трудом переступив порог, входил в комнату, казалось, что старик в любую минуту может рассыпаться в прах. Но вот он снимал фуражку, принимался чистить и есть яблоко. И становилось ясно: этот Грознов, хотя и очень стар, но отнюдь не беспомощен и весьма себе на уме; ему мало дела до окружающих, в том числе до Зыбкиной с ее Платоном. Рассказывая об издевательствах, каким когда-то подвергал возлюбленную, он получал удовольствие от испуга Мавры Тарасовны, хотя в сущности ему давно безразлична их прежняя любовь. Он добивается одного: чтобы в доме покоили его старость. Слезы Грознова сентиментальны, он освобождает Барабошеву от клятвы потому, что это ему выгодно.
Амос Памфилович Барабошев у Н. Рыжова «все время находился на грани, отделяющей реалистическую комедийность от гротеска и карикатуры». Он постоянно любовался собой и самовлюбленно слушал свой голос. Слова «дискант», «финансы», «преферанс» и даже «Никандра» он произносил на французский манер, усиливая носовой звук. Часто в его речи вместо «е» слышался звук «э». Когда Барабошев читал письмо Платона, он был упоен своим превосходством, искренне недоумевал, как это можно ему возражать.
Благодаря интересным актерским решениям усиливалась сатирическая, а вместе с тем и идейная нагрузка спектакля.
Весной 1941 года была показана пьеса «Волки и овцы». Ставил ее Л. А. Волков, оформлял художник Ю. И. Пименов.
Режиссер считал, что «основная мысль пьесы выражена в реплике Лыняева: “Кругом живут волки и овцы. Волки кушают овец, а овцы смиренно позволяют себя кушать”. Люди в пьесе чрезвычайно примитивны, так же как примитивны их устремления и страсти».
Например, Глафиру всегда играли как хищницу, хитрую и алчную. По мнению Л. Волкова, подобная трактовка неверна. Глафира — это молодая и неопытная девушка, жившая в Петербурге широко и легкомысленно. Но там она не успела оглядеться, не успела поймать жениха. Теперь Глафира — «это чрезвычайно тонкое, хитрое, красивое, обаятельное животное, которым руководит не столько опыт, сколько инстинкт».
Купавину часто изображали квашней, а между тем «она жизнерадостна, влюблена, строит планы». Она «простодушна, но не глупа». И Анфуса Тихоновна «совсем не глупа и даже очень расторопна».
В беседе с корреспондентом «Театральной недели» режиссер говорил, что его задача «показать, вслед за автором, животные инстинкты и страсти, порой покрытые внешним “благородством”, “добродетелью”, показать грубость одних и беспомощность других, духовное убожество, изощренность во взаимной борьбе и вместе с тем “качества”, которые порождало и порождает в человека капиталистическое общество».
Режиссерский замысел определял и форму спектакля. Постановка должна отличаться внешним изяществом: ведь Островский изображал быт дворян, людей богатых, воспитанных, наделенных тонким вкусом. «Но внешнее благородство и изящество должно по контрасту оттенять внутреннее убожество и неприглядность героев комедии». Ритм спектакля должен быть бодрым, мажорным, потому что персонажи спектакля люди физически сильные, любящие жизнь. «Но опять- таки полноправное мажорное звучание не должно стушевывать примитивности страстей, низменности целей и устремлений, выведенных Островским».
Спектакль был весьма благосклонно принят критикой, к нему и позднее возвращались исследователи. Л. Никулин писал: «Это один из тех спектаклей, которые надолго остаются в репертуаре и приносят большую пользу и удовлетворение зрителю».
В статье Б. Алперса «Об Островском» говорилось, что театр превосходно передал наивное бесстыдство, с каким герои «этой комедии Островского демонстрировали свой неприглядный внутренний мир, грязные помыслы, поразительный душевный цинизм. <...> В спектакле зрители будто бы воочию увидели, как драматург заставлял своих персонажей разоблачить самих себя на сцене, а сам, стоя за кулисами, смотрел на них с лукавой иронической усмешкой мудрого художника, для которого открыта изнанка жизни в самых ее потаенных глубинах».
Как известно, Л. Волков до своего прихода в Малый театр работал в МХАТ 2-м, что, естественно, отразилось на этой постановке. С одной стороны, режиссер вместе с актерами давал блестящие психологические характеристики персонажей, тем самым определяя суть возникающих между ними конфликтов. С другой — излишнее углубление в психологию приводило к тому, что сцены, которые должны были звучать звонко, задорно, сатирически остро, разыгрывались излишне камерно. «То, что спектакль был решен в плане психологической драмы, не только мешало вскрытию социальных корней, но и вело к известному снижению комедийности».
Роль Мурзавецкой играли А. Яблочкина и В. Массалитинова. Критики и зрители отдавали предпочтение последней. «Оригинально и интересно, с поистине репинской сочностью показала Массалитинова темное и страшное царство, заключенное в этой женщине. Мурзавецкая прикрывала свой авантюризм и фальшь кажущейся прямотой. <...> Ей был свойствен категорический императив, перед которым отступало все».
В исполнении А. Яблочкиной Мурзавецкая — не только Тартюф в юбке, барыня- ханжа. Это помещица, осознающая свой вес в губернии, и в то же время — хитрая, ловкая особа, нагло обделывающая свои темные делишки. Когда ее уличал Беркутов, Мурзавецкая — Яблочкина не терялась, не становилась жалкой: она отлично сознавала, что еще пригодится Беркутову и что сил у нее пока достаточно.
Аполлону Мурзавецкому, каким его показывал М. Жаров, было не двадцать четыре года, как в пьесе, а за тридцать. И, судя по его внешности и поведению, едва ли он был на военной службе. Аполлону далеко не весело живется в стойле, устроенном для него теткой. Он, если угодно, добродушный неудачник, робеющий перед Купавиной и именно по этой причине выкидывающий коленца. Главная цель его жизни — вырваться в трактир. «Для того чтобы воплотить эту заветную мечту, он пускался на всевозможные хитрости, врал, унижался».
М. Ленин в роли Беркутова был весьма импозантен и вальяжен. Артист, пожалуй, чересчур любовался барственной осанкой и аристократичностью своего героя.
С благородной мягкостью показывал Н. Н. Гремин старого камердинера, сокрушавшегося о падении дворянского величия. Павлин — единственный человек, преданный Мурзавецкой, но он не без иронии взирал на ее «подвиги».
Анфуса у В. Рыжовой была юркой старушонкой, что называется «себе на уме», с зорким взглядом и изрядной хитрецой. «Неизвестно, как-то еще сложится жизнь у ее племянницы в замужестве за Беркутовым, но Анфуса отлично будет попивать свой чаек-кофеек».
Купавина в изображении Е. Шатровой была вовсе не глупа и не так уж ленива, но непозволительно благодушна. У этой женщины доброе сердце, она жизнерадостна. Но после смерти мужа ей приходится заниматься скучнейшими, с ее точки зрения, делами. Поэтому она так легко сходится с Глафирой и ждет — не дождется приезда Беркутова.
Чугунов — Владиславский выходил на сцену в потертом стареньком костюме. У него были вкрадчивые движения, склоненная в почтительном поклоне голова, льстивый слащавый голос.
Об исполнительнице роли Глафиры критик писал: «Если б Островский написал пьесу о госпоже Глафире Алексеевне Лыняевой, возвратившейся из Парижа, вот там Глафира — Зеркалова была бы как рыба в воде. Теперь же блестяще очерченная фигура своей излишней остротой, своим языком, слишком правильным и острым, чтобы быть разговорной речью русской усадьбы, слишком выделяется из круга таких типично русских фигур, как Лыняев — Климов и Купавина — Шатрова». Зеркаловская Глафира бросала задорный вызов ханжеству Мурзавецкой, спокойному прозябанию Лыняева. Эту Глафиру отличал упрямый жизненный натиск, уверенность в победе. Лучшей сценой была та, в которой Глафира обольщала Лыняева. «Кажется, навсегда запечатлелись в памяти цепкость пальцев, беззастенчивое кокетство Глафиры — Зеркаловой, неподвижно остановившийся страдальческий взгляд Лыняева — Климова, когда тот сообщает, наконец, что женится».
Произведения русских драматургов-классиков — неотъемлемая часть репертуара Малого театра. Это величайшее культурное наследие русского народа, и кому же их ставить, если не старейшему академическому театру, свидетелю рождения этих пьес, их первому сценическому интерпретатору? Прежде всего остановимся на драматургии А. С. Пушкина. Естественно предположить, что, обращаясь время от времени к творчеству великого писателя, театр стремится открыть новые философские глубины и художественные красоты в его произведениях.
В 1930-е годы театр поставил четыре пушкинских спектакля. В марте 1937 года состоялась премьера «Маленьких трагедий» (режиссер М. С. Нароков).
Известно, что проблема сценического воплощения драматургии Пушкина остается одной из сложнейших в театральном искусстве. И режиссер, приступая к постановке «Моцарта и Сальери», «Скупого рыцаря» и «Каменного гостя», признавался, что он не сумел до конца разобраться во всех тонкостях пушкинских произведений. 16 января 1937 года, выступая с докладом на Художественном совете театра, он говорил: «Театральная проблема Пушкина остается и по сей день делом, еще далеко не решенным. Трудность этой задачи обусловливается не только самой природой пушкинских пьес, но и отсутствием театральной традиции Пушкина. <...>


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25