Театр — не отображающее зеркало, а увеличительное стекло.
В. Маяковский

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Малый театр России

Статьи

Малый театр

Но прислушаемся к голосу одного из самых крупных театральных авторитетов — Вл. И. Немировича-Данченко. Вот что он писал: «В самые последние годы эта пьеса (“Лес”. — Ю. Д.), по-моему, совершенно искажена и в московском Малом театре и в ленинградском Александринском. Центральная женская фигура Гурмыжской интерпретируется в виде какой-то ветреной, взбалмошной женщины институтского воспитания. Весь тон актрисы легко-комедийный. Пьесу ставили, не справившись с зерном спектакля, не вдумавшись в нее и не сделав попытки впитать ее эмоциональную сущность. Поэтому нет “леса”, дебрей фарисейства, невежества, среди которых образ Несчастливцева является великолепной романтической фигурой. А в пьесе важна, существенна какая-то грустная противоположность артистической оторванности Несчастливцева от действительности — дремучему лесу, где его тетка, к которой он относится со священным движением, оказывается фарисейкой, в 55 лет выходящей замуж за двадцатилетнего гимназиста... Без такого глубокого, яркого противоречия между душой артиста [Несчастливцева] и невежеством “леса” нет романтизма, нет поэзии. И поэтому эти постановки сводятся к хорошо играемым отдельным кускам, отдельным сценам». Приговор кажется суровым, но он справедлив!
Оформлял спектакль известный живописец А. М. Герасимов. С 1918 по 1923 год он работал декоратором в театре города Козлова, но это был его единственный опыт служения сценическому искусству.
Работая над декорациями, Герасимов не слишком заботился о том, чтобы раскрыть смысл и эмоциональную сущность пьесы: в первую очередь он стремился создать наиболее выразительный образ леса. Живописец любил краски густые, яркие, такие, чтобы картина впечатляла не столько глубиной содержания, сколько эффектными изобразительными средствами.
Что же получилось в результате? На этот вопрос ответил С. Дурылин: «Появление каждого пейзажа, написанного таким прекрасным мастером, как А. Герасимов, встречалось публикой рукоплесканиями: его лес, его парк радовали своей свежестью, сочностью, но они так отвлекали внимание зрителей своей пышной пейзажностью, что мешали Островскому, который занят в своей комедии не красотой дворянской усадьбы, а ее гниением, заражающим воздух в целой стране».
Вступил в противоречие с драматургом и Л. Прозоровский: в драме имелся острый конфликт, а в постановке Малого театра акцент делался на жанровых зарисовках; иногда, глядя на них, оставалось только умиляться. Заканчивая рецензию, С. Дурылин писал, что спектакль «лишен единой режиссерской идеи, вокруг которой обращались бы все действующие лица...»
В роли Гурмыжской выступала А. Яблочкина. В книге «Жизнь в театре» она так описывала этот характер: «В прошлом, имея перед собой образы (хотя во многом забытые), созданные Н. М. Медведевой и более близкими предшественницами, Н. А. Никулиной и Е. К. Лешковской, я изображала богатую барыню-помещицу, глупую гусыню, обуреваемую запоздалой страстью к гимназисту, и подчеркивала главным образом смешное, жалкое положение этой ничтожной женщины, влюбившейся в мальчишку. В последние годы я стремилась создать образ помещицы, думающей прежде всего о своих удовольствиях, лишенной каких-либо способностей и ума, который если даже и был, то притупился от праздной, сытой, пошлой жизни. Собственнический инстинкт, неуемная жадность к деньгам, ненависть ко всему светлому, чистому — вот основные черты моего теперешнего образа. <...> Поэтому если раньше моя Гурмыжская вызывала даже некоторое сочувствие в зрителях, невольно жалевших, что она попала в лапы таких дельцов, как Восмибратов и Буланов, то теперь ни один человек в зрительном зале не вздумает жалеть эту лицемерную, глупую ханжу, хитрую, скупую, жестокую помещицу».
П. Садовский, игравший Несчастливцева, раскрывал его наивность и почти детскую доверчивость. «Пусть речи Несчастливцева патетичны — пафос был свойствен провинциальному трагику времен Островского, в нем гремела сила любви, слышался протест против горестной судьбы загубленного таланта».
Во время встречи со Счастливцевым артист показывал, как застарелая усталость от переходов сменяется радостью свидания с собратом по искусству. В рассказы, воспоминания, раздумья, мечты своего героя — во все Садовский вкладывал настоящую страсть. Не только на сцене, но и в жизни Несчастливцев сохранял в себе что-то от героического амплуа. В повседневной обстановке он действовал отчасти как в театре. Объяснение с Аксюшей в третьем акте Садовский — Несчастливцев проводил точно в романтическом тумане; усадьба Пеньки ему представлялась приютом Офелии. Как средневековый рыцарь, бросался он на защиту прекрасной дамы от «грубого сарацина» — купца Восмибратова. В слова, обращенные к Аксюше, Несчастливцев вкладывал не риторический пафос «актера на трагические роли», а непоколебимую веру в святость актерского подвига, глубокую любовь к русской многострадальной актрисе — подвижнице театра. «В этих монологах четвертого действия у Садовского звучала подлинная музыка речи, искренняя лирика слова».
Милонов у Климова был необычайно сладок, даже чересчур. Холеный, в розовом галстуке и сам какой-то розовый, он сочетал наивную восторженность с сознательным желанием угодить богатой соседке. «Он был воплощением помещичьей маниловщины, однако маниловщины, не лишенной весьма трезвых соображений».
Восмибратов Костромского внешне смахивал на церковного старосту. Разговаривал ласково и кротко. Казалось, обмануть его — сущие пустяки. Но это только с виду. В беседе с сыном проявлялась его истинная сущность: хозяин-самодур и человек беспощадный.
Улита Рыжовой стремилась только к одному — услужить хозяйке. Впрочем, иногда в ней просыпались человеческие чувства, пусть извращенные, подленькие, но заставляющие поверить, что она тоже способна увлечься и страдать.
Аркадия Счастливцева поначалу без особого успеха играл В. Мейер. В марте 1939 года на эту роль был назначен И. Ильинский. Его исполнение вызвало пристальный интерес со стороны зрителей и театральной общественности. Напомним, что Ильинский в острой эксцентричной манере сыграл Аркашку в постановке Мейерхольда. Естественно, всем было любопытно, что нового привнесет актер в свое исполнение и что сохранит от старого. До известной степени интерес к выступлению Ильинского носил сенсационный характер. Сам артист говорил по этому поводу: «Созданный мною образ Аркашки я хотел бы вывести из несколько отвлеченного эксцентрического плана в более реалистический. <...>
Я хочу показать в Аркашке человека, который содержит в себе даже крупинку бунта против тупых сытых бар... Показать образ своеобразного гаера с теми же эксцентрическими выходками, но сквозь призму глубокой трагичности судьбы русского актера — такова одна из моих задач».
Ильинский играл без традиционного рыжеватого парика, подрумяненных щек и красноватого носа. Он не старался смешить; его Аркашка казался живым и понятным. «И вы верите, что перед вами не шут гороховый, а усталый, много испытавший, не раз битый маленький и жалкий человек». Конечно, Аркашка — жертва, но у Ильинского он был и самолюбивый бунтарь против мира сытых, будь то дядя- лавочник или владелица усадьбы. «Провалитесь вы и с усадьбой-то!» — кричал Аркашка — Ильинский в четвертом акте, в сцене с Улитой. А знаменитую фразу «Пойду, поброжу по саду, хоть георгины все переломаю...» Ильинский произносил весьма агрессивно. И ничего смешного здесь не было. «На какую-то долю секунды становилось стыдно и страшно за вынужденного паясничать со старой и вздорной ключницей актера Счастливцева».
Целых три года после постановки «Леса» Малый театр не обращался к Островскому. По-видимому, там хотели, используя традиции, создать спектакль во всех отношениях образцовый, показать, как же следует играть Островского. Наконец, после долгих раздумий, для постановки избрали пьесу «Без вины виноватые». Ставили спектакль В. Пашенная и С. Алексеев, оформлял художник К. Юон.
Естественно, в центре спектакля оказалась Кручинина в исполнении В. Пашенной. Актриса писала: «Для меня Кручинина — не героиня мелодрамы. Это прекрасная русская женщина, имеющая в себе огромную человеческую и материнскую любовь, верящая, что в людях есть много любви, добра и самоотверженности. Придавленная горем, она идет в актрисы, чтобы на сцене хотя бы чужими словами, но говорить людям о правде, о больших человеческих чувствах».
Такова была концепция постановщика. Теперь посмотрим, как она воплотилась в спектакле.
Пролог явно не удался ни режиссерам, ни исполнительнице главной роли. «Нельзя поверить, чтобы эта немолодая, серьезная женщина, в темном платке, которую захлестнуло какое-то горе, была той жизнерадостной Любовью Отрадиной, в самое имя и фамилию которой Островский вложил молодость, радость и свет».
Став актрисой, приняв псевдоним Кручининой, Отрадина теперь во многом переменилась, и Пашенная показывала эту перемену, ее Кручинина сдержанна, очень умна, наделена твердой волей. Актриса отказалась от взрывов темперамента, прежде всего она заботилась о том, чтобы передать психологическую правду своей героини. И эта правда — глубочайшее страдание матери, потерявшей сына. Страдающая мать подчиняла себе артистку. Критик спрашивал: «Кручинина — знаменитая артистка?» И сам отвечал: «Нет, мы этому не верим: это скорбящая мать, учительница, женщина-врач, писательница, кто угодно, только не артистка. На ее лице нет ни одного отблеска театральных огней».
Могут спросить, почему рассказ о спектакле начинается сразу с описания актерской работы, а не с попытки проанализировать общую концепцию спектакля? Ответ здесь будет самый простой: ничего яркого, своеобразного режиссерский план не содержал. Постановщики помогли актерам разобраться в ролях и построили весьма примитивные мизансцены. Что же касается художника, то ему больше всего удался четвертый акт. «Озаренный лунным светом барский особняк Дудукина, окруженный тенистым прохладным садом, выглядел эффектно». Но в целом декорации приобретали самодовлеющее художественное значение.
В роли Незнамова выступил М. Царев. Актер, естественно, очень волновался, это ведь была его первая роль в Малом театре. До него Незнамова играл А. Остужев, показывая «трагедию талантливого человека и артиста, удивительную чистоту его доверчивой души». Эту же тему подхватил и развил Царев, она стала лейтмотивом его исполнения. Но одиночество Незнамова — Царева не было жалким, беспросветным, беззащитным. Он любил искусство, и в этой любви черпал силы для самоутверждения. Скандалист и фрондер — это только маска, а под ней скрывалось лицо пылкого и страдающего молодого человека. В Кручининой Незнамов почувствовал талант, угадал некую схожесть их судеб. Незнамов Царева был от природы доверчив, хотя, конечно, пошлая атмосфера провинциального театра наложила на него отпечаток. В тосте «За матерей!» у него еще звучали фальшивые мелодраматические ноты, но постепенно слова приобретали все большую искренность. Он имел право говорить от имени «без вины виноватых» и еще может стать большим артистом. Страдания не озлобили Незнамова. Он на себе познал, что такое муки, оценил тех, кто умеет их переносить, и тех, кого муки принижают.
Среди исполнителей выделялась Е. Д. Турчанинова, игравшая Галчиху. В прологе это крепкая, хоть и пожилая женщина, которая вовсе не считает, что ее страшное ремесло хуже других. Во втором акте Галчиха являла ходячую развалину, по выражению критика, «остатки человека, пожираемого глухой старостью». Но и теперь ее обуревает алчность.
Из всех партнеров Пашенная предпочитала Климова, игравшего Дудукина. «Мне приходилось играть эту роль со многими артистами, но никогда, ни с кем не было так просто... жить в образе, ощущая, что мы взаимно помогаем друг другу». Дудукин, каким его показал Климов, — это был Илья Ильич Обломов, заделавшийся меценатом. «От него так и веяло ленивым добродушием, театральным сибаритством и неизлечимым барством».
Е. Гоголева слегка окарикатуривала образ Коринкиной, изображала эту жрицу сцены в слишком резких тонах, вступая в известное противоречие с другими исполнителями, больше тяготевшими к простоте. Но в этой изломанности, ненатуральности заключалась самая суть Коринкиной. У артиста Н. Далматова Муров был морально нечистоплотным господином, но все же «способным отдаваться нахлынувшим на него чувствам, вспыхнувшей любви и раскаянию», хотя для такого решения роли в пьесе оснований не имелось. И, наконец, Миловзоров у Г. Терехова был красивеньким недорослем, причем абсолютно безобидным, что также противоречило пьесе.
Совершенно очевидно, что некоторые актеры играли хорошо, даже очень хорошо. И все-таки спектакль не имел подлинного успеха. Прав был критик, когда писал: «Не чувствуется единой режиссерской мысли, которая, конечно, не подавляя отдельных актеров, приводила бы их усилия к строгому и высокому единству.
Здесь же каждый актер играет свой образ изолированно от других, это, конечно, вина режиссуры спектакля».
Такое же отсутствие настоящей режиссуры отличало и постановку пьесы «Правда — хорошо, а счастье лучше».
Автор специальной статьи, посвященной этому спектаклю, А. И. Березина, писала: «Спектакль этот в полном смысле слова актерский, торжество актерского искусства, и в первую очередь виртуозного мастерства сценической речи, которой в течение полутора веков славится старейший русский театр и без которой немыслимо воплощение образов Островского».
Максимально приближенные к быту декорации Б. Г. Кноблока изображали то дворик за высоким забором, выходящим на Ордынку, то скромную комнату в домишке мещанки Зыбкиной, то квартиру купцов Барабошевых.
Ставил спектакль Б. Никольский, а общее художественное руководство принял на себя И. Судаков. Исследовательница, изучив суфлерский экземпляр пьесы, пришла к заключению, что режиссер с исключительным вниманием отнесся к авторскому тексту. И декорации первого акта сделаны почти целиком по авторским ремаркам. Только беседка была поставлена не прямо перед зрителями, как советовал драматург, а передвинута в левый угол, открывая вид на замоскворецкую церквушку. Во втором акте изображалась комната Зыбкиной. Стены оклеены дешевыми обоями, на них висят грамоты, выданные в училище Платону за отличные успехи и примерное поведение.


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25