Все, что вызывает переход из небытия в бытие, - творчество.
Платон

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Малый театр России

Статьи

Малый театр

И Садовский клал трубку.
С. Головин жаловался Южину: «Хотелось бы сейчас же, как можно скорее, сыграть “Снегурочку”, но, несмотря на то что Прову мы вливаем допинг со всех концов, он остается верен себе и тянет, тянет без конца».
В результате многие сцены актеры репетировали сами, не желая слушать молодого режиссера.
И все-таки постановка «Снегурочки» имела для театра принципиальное значение. Южин обратил особое внимание на то, что теперь режиссеры выдвигались из рядов коллектива. Через пятнадцать лет П. Садовский по праву станет главным режиссером Малого театра. А Каверин возглавит один из интереснейших в Москве театров — Студию Малого театра, позже переименованную в Новый театр. Лучшие спектакли, поставленные им, станут событием в театральной жизни Москвы.
Перед самой премьерой «Снегурочки», 20 декабря 1922 года, Головин писал Южину: «Я думаю, что мы выйдем с честью. Все очень красиво и складно. Декорации несколько левого направления, но производят впечатление. Играется пьеса хорошо. Массовые сцены (Каверин) местами превосходны. Костюмы богаты и очень красивы. Немного хромает музыка. Ну да, думаю, подтянется и эта часть. Очаровательна Белевцева. Красива на редкость, удивительно выразительные глаза, дивный манящий голос и прекрасно играет, только очень хромает пластика. Ходить и управляться с руками не умеет. Но мне кажется, что она победит, так как очень настойчива и упорна в работе».
Луначарский обратил внимание, что постановка «Снегурочки» объединила старые и молодые силы. «Молодежь на практике, находясь на одних подмостках с прославленными корифеями, воспринимала от них лучшие реалистические традиции».
На сцене действительно торжествовала весенняя сказка, радостная, светлая. Даже скорбь, здесь присутствующая, была словно подернута легкой дымкой и развеивалась, как утренний туман. Уже занавес, весь в ярких цветных пятнах, настраивал на оптимистический лад.
Но были и такие мнения: «От русской сказки, от лесной поэзии не осталось даже дымки. Вместо мудреца и чуткого художника — царя Берендея — показали здорового костромского мужика». Этими колкостями вполне можно было пренебречь. Для режиссеров важно было показать, как в человеке раскрывается доброе, как торжествует любовь, оказывая благотворное воздействие на все вокруг. Посредством сказочных образов постановщики стремились показать живые человеческие отношения.
Как утверждал С. Дурылин, биограф Садовского, видевший этот спектакль много раз: «Исчезло оперное... нарочитая нарядность, эффектная парадность. В Мизгире явственно проступали черты торгового гостя. Садовский, исходя из речевой партитуры, предложенной Островским, раскрывал в своей роли и во всей пьесе поэтические красоты мудрой народной сказки великого поэта-драматурга».
Поэтичным было и исполнение Н. Белевцевой роли Снегурочки. Эта роль соответствовала художественной индивидуальности артистки. Другие исполнители, в первую очередь Массалитинова — Бобылиха и Яковлев — Бобыль, представали по преимуществу как бытовые персонажи. В соединении поэтического и бытового заключалось своеобразие спектакля.
Театр оставался верен своему второму имени — Дом Островского — и постоянно пополнял репертуар пьесами великого драматурга. В 1922 году был поставлен «Воевода, или Сон на Волге», в 1923-м — «На всякого мудреца довольно простоты» и «Сердце не камень», в 1924-м — «Бедность не порок», в 1926-м — «Таланты и поклонники».
Хотя некоторые постановки прошли незаметно, остановимся на них подробнее. 19 ноября 1922 года Головин сообщал Южину, что первое представление «Воеводы» вызвало громадный подъем «положительно у всех и у каждого до последнего мебельщика, и, конечно, это сейчас же перекинулось в зал, и спектакль имел прямо сногсшибательный успех». Но это был акт вежливости: видимо, Головин просто не хотел расстраивать больного и усталого Южина. На самом деле спектакль успеха не имел.
Надо признать, что в некоторых новых постановках пьес Островского усиливался социальный акцент. Это происходило и под влиянием бурно проходившей литературно-театральной дискуссии и, главное, тех революционных процессов, которые осуществлялись в жизни.
В театре все чаще говорили, что Островский не просто бытописатель, что он показывает действительность с передовых, демократических позиций, выступает против косности, тьмы, бесправия, против мира, построенного на насилии. Конечно, это происходило постепенно, но процесс такой переоценки творчества Островского шел неукоснительно.
Пятнадцатого мая 1923 года состоялась премьера спектакля «На всякого мудреца довольно простоты» (режиссер И. Платон, художник Е. Соколов). В постановочном отношении спектакль был традиционен. Но актеры проявили новый подход. Так, в прежних постановках исполнительница роли Мамаевой Е. Лешковская сосредоточивала внимание на любовных отношениях с Глумовым. Теперь роль перешла к А. Яблочкиной. Поначалу она, следуя за Лешковской, стремилась создать, по ее собственному выражению, «порхающую бабочку». Но, как говорила актриса, «наши понятия резко изменились. Нашим девизом стало: кто не работает, да не ест! На Мамаеву уже нельзя смотреть снисходительно, с нее надо снять всякое обаяние, отнестись к ней сатирически и выставить напоказ те недозволенные средства, которыми она, как паук, опутывает жертву своей прихоти. Я стараюсь — и это моя задача — сделать ее смешной в уверенности своих перезрелых чар». Конечно, к такому пониманию роли Яблочкина подошла далеко не сразу: цитируемые слова относятся к 1939 году.
Лешковская теперь играла Турусину. Артистка показывала ее женщиной, избалованной людьми и деньгами, воспринимающей надвигающуюся старость как
личную обиду. Турусина суха, эгоистична, но прикрывает свой эгоизм благотворительностью. По тому, как Лешковская — Турусина себя держала, становилось ясно, что Машенька вовсе не племянница ее, а дочь, Крутицкий же — отец (поэтому она и говорила с ним о свадьбе). Это усиливало сатирическую направленность роли и всей пьесы. «Нельзя было не презирать эту женщину и не возмущаться моралью, заставляющей стыдиться своих детей».
В роли Глумова выступал П. Садовский. Как писал Дурылин, «от нового Глумова, созданного П. М. Садовским в годы революции, запахло глумовщиной — отвратительным общественным недугом, заклейменным Островским». Прежний Глумов Садовского был персонажем безобидной комедии нравов, теперь актер делал его героем острой комедии-сатиры. В нем было меньше молодого озорства, зато ощущалась умная злость по отношению и к либеральному болтуну Городулину, и консервативному старику Крутицкому. Теперь это был не обиженный мальчик, а зрелый и умный человек, который может быть порою кому-то полезен, но в целом очень вреден своим политическим хамелеонством. Глумов — Садовский, утверждал исследователь, «являлся на советской сцене ярким воплощением политически порочной и социально опасной фигуры беззастенчивого карьериста буржуазного закала, у которого при остром уме и сильной воле нет никаких моральных принципов, никаких идеалов, кроме одного — собственного процветания».
Городулин — Климов был совершенно счастлив, что кто-то в споре о рысистых лошадях назвал его либералом. Вот и занятие — либерал! Артист говорил: «Я обратил внимание еще на то, что на все его остроумие и острословие (довольно тяжеловесное) никто из действующих лиц никак не реагирует, не смеется. Вот я и дал Городулину его собственный смех на собственное остроумие. Из боязни, что никто не засмеется, он сам себя первый поощряет».
Крутицкий — Южин был одержим «генеральской романтикой всеобщего реформаторства». Это был паркетный генерал, выслуживший все свои чины в штабах. Едва ли ему довелось понюхать пороху в сражениях.
В спектакле были заняты выдающиеся актеры Малого театра. В. Рыжова — Глумова, В. Массалитинова — Манефа, Н. Костромской — Мамаев, М. Ленин — Курчаев, Н. Яковлев — Голутвин — все они своей игрой старались усилить сатирическое начало.
Большой успех имела постановка И. Платона «Сердце не камень» (премьера 5 декабря 1923 года). Декорации художника К. Юона передавали поэзию летнего вечера на далекой московской окраине. Заходящее солнце освещало розовым светом колокольню, играло прощальными бликами на золотых куполах храма. Слышался мелодичный звон колоколов.
В роли Каркунова выступал В. Н. Давыдов. Рецензент справедливо полагал, что именно здесь заключено оправдание самой постановки комедии. Артист показывал душевное изуверство этого человека, «изуверство слезливое, причитающее, трусливое».
Как вспоминала В. Пашенная, партнерша Давыдова по спектаклю, «гениальный артист раскрывал самодурство и гнусность этого насильника, богатого мужа молодой жены, при помощи тончайших деталей и сложнейших интонаций, он правдиво и реально рисовал страшное и уродливое прошлое, к которому не должно быть возврата».
Толстый, сытый, с волосами, расчесанными на прямой пробор, Давыдов и внешне был воплощением самодурства. Он слушал рассуждения купца Халымова относительно похорон, и в его интонациях, в лукавых глазах чувствовался не религиозный человек, а хитрый самодур, который лицемерит и кривляется даже в разговоре о похоронах.
Он будто мысленно слышал чудовских и нешумовских певчих и после знаменитой, казалось, звучащей паузы произносил: «Чудовские приятней». И снова было видно, что этот старик не столько религиозен, сколько взбалмошен, своенравен и чванлив.
В третьем акте Каркунов полупьян и в своей садистской злобе готов любого сжить со света, не пощадит и жены. Но когда он, как ему кажется, застает жену на месте преступления, в его голосе слышится истерический смех, переходящий в плач. Каркунов глубоко оскорблен, и здесь он на короткое время превращается в лицо страдательное.
Вера Филипповна в исполнении Пашенной была воплощением чистоты и целомудрия. Она и одета была скромно, не носила никаких украшений. Артистка временами давала возможность почувствовать затаенную страсть своей героини, ее сильный характер. И когда проявлялся волевой накал Веры Филипповны, спектакль становился остроконфликтным. Особенно четко характер молодой женщины вырисовывался в столкновении с Эрастом. Ее чистую душу задевала ложь, оскорбляла пошлость. Против этого протестовала сама ее натура.
В спектакле «Бедность не порок», поставленном И. Платоном и оформленном Д. Кардовским (премьера 11 мая 1924 года), в роли Пелагеи Егоровны выступала Е. Лешковская. Это была ее последняя роль в театре. Артистка все больше слабела, почти ослепла. Перед зрителями представал образ безропотной и безвольной купеческой жены. Игра актрисы, особенно в сценах с Митей, волновала до слез. Лешковская отказывалась от упора на бытовые детали, чувствовалось, что такие переживания могут быть свойственны не только купчихе, но и каждой матери, страдавшей за свое дитя и не имеющей никаких прав.
Другие русские классические пьесы ставились в традиционной манере. Так, в единственной рецензии, появившейся в связи с выходом «Талантов и поклонников» (режиссер С. Ланской, декорации и костюмы из подбора, премьера 20 февраля 1926 года), говорилось: спектакль «проходит гладко, каждый из исполнителей с достаточной тщательностью отделал свою роль, ансамбль ровный, без срывов и уклонов. Внешне как будто все на местах и все обстоит благополучно. Но захвата и подъема нет».
Пожалуй, еще более скучными были постановки «Женитьба Белугина» А. Островского и Н. Соловьева (режиссер Л. Прозоровский, художник М. Михайлов), «Грех да беда на кого не живет» (режиссер М. Нароков, художник М. Михайлов).
Малый театр издавна и не без основания считал себя театром Гоголя. 13 сентября 1922 года на его сцене был показан «Ревизор» (режиссер И. Платон). Между тем в 1921 году К. С. Станиславский поставил «Ревизора» в МХАТ. Режиссер и актеры, особенно И. М. Москвин (городничий) и М. А. Чехов (Хлестаков), по-новому прочли комедию.
Малый театр своим спектаклем как бы вступал в творческую полемику с МХАТ. К оформлению был привлечен Д. Кардовский, талантливый художник, известный иллюстратор Гоголя.
Как часто бывало в ту пору, вокруг спектакля развернулась полемика. Рецензент журнала «Зрелища» счел постановку Малого театра скучной, несовременной. Ему понравились только декорации, мебель и костюмы.
Спектакль шел в замедленном темпе. В первом акте все действующие лица отличались каким-то странным спокойствием. Даже письмо о скором прибытии в город ревизора не произвело на чиновников особенного впечатления. И дальше спектакль разворачивался неторопливо. В зале царила скука. Каждый актер в своей роли был убедителен, соединял почти гротесковую преувеличенность с правдой жизни. Но это было собрание талантливо выполненных портретов, не сведенных режиссером к творческому единству.
Остужев — Хлестаков показал искреннее и пылкое увлечение своего героя одновременно и маменькой и дочкой. Если перед городничихой Хлестаков был вынужден сдерживаться, то на Марью Антоновну он обрушивал всю свою страсть. Артист всегда играл на редкость темпераментно, но в каждом спектакле по-иному, был «неодинаковым». Но дело в том, что подлинные горячие чувства никак не пристали гоголевскому герою, человеку легкомысленному, всегда действующему спонтанно. И в спектакле такой Хлестаков казался чужеродным.
В 1926 году в спектакль вошел С. Кузнецов. 6 января он сыграл городничего, но скоро переключился на Хлестакова. Кстати сказать, эту роль Кузнецов репетировал со Станиславским в свою бытность актером Художественного театра.
Об исполнении Кузнецовым роли городничего осталось свидетельство авторитетного театроведа Вл. Филиппова. Актер появлялся в серебристом парике с небольшой лысиной, он вел себя совсем не солидно, был способен на шутки, остроты, каламбуры. Это не грубый солдафон, не выслужившийся Держиморда. Он плут и интриган, приноровившийся к условиям города и всей николаевской эпохи. Такой городничий и приезжего чиновника обойдет, и Сибирь ему не страшна, он и там найдет способ выслужиться. «Он все время упоен своей властью, он даже в трудные минуты любуется собой, своим умением обойтись с “ревизором”. Он и с купцами разделывается не из-за мести, а из-за возможности безнаказанно проявить свой произвол». По обыкновению, Кузнецов старался переиграть своих партнеров, поэтому нередко выпадал из ансамбля.
Мнимого ревизора Кузнецов показывал не просто пустоватым франтом, «без царя в голове», но ловким плутом, охотно пользующимся тупостью и холуйством чиновников. Внешне он был очень привлекателен (в театре его называли «очаровательным амурчиком»), И не случайно городничиха и ее дочка оказались им очарованы. Он ухаживал за Марьей Антоновной с необыкновенной легкостью и изяществом. Но вот перейдена граница приличия: Иван Александрович целовал девушку, и она заливалась слезами. Ловелас сразу пугался и начинал утешать свою даму. На одном из спектаклей он даже выхватил из кармана носовой платок и стал вытирать ей нос, как ребенку.
Особое место среди классических постановок занимал тургеневский «Нахлебник» (режиссер Л. Прозоровский, художник Д. Кардовский, премьера 16 декабря 1924 года).
Беседуя с журналистом, И. Платон объяснял причины, по которым театр обратился к постановке этой пьесы. С одной стороны, хотелось «воскресить перед зрителем отошедшую в область предания картину тяжелого гнета крепостничества, а с другой — показать такого несравненного и блестящего исполнителя роли Кузовкина, каковым является народный артист республики Владимир Николаевич Давыдов».
Ставя пьесу, Платон заботился только об одном: чтобы исполнитель главной роли чувствовал себя комфортно. Художник в свою очередь добивался того, чтобы декорации передавали красоту дворянской усадьбы тургеневских времен.
Точную характеристику спектаклю дал П. Марков. Он писал: «Спектакль не обнаружил убедительного прочтения тургеневской драмы. За отдельными образами молчала эпоха, и искусные декорации, верные стилю, не раскрывали той драмы, которая произошла в барской усадьбе. Только Давыдов без идеализации открывает в Кузовкине черты униженного приживальщика и искреннюю человечность, скрытую за искривленной и страшной судьбой. Игра Давыдова — материал для исследования не только актерского искусства, но и жизни, создавшей таких униженных и оскорбленных людей, как показанный Давыдовым нахлебник Кузовкин». Надо сказать, что почти всю роль Давыдов проводил сидя: он был стар и двигался с трудом.
Фактически для Кузнецова, игравшего роль Расплюева, поставили «Свадьбу Кречинского» А. Сухово-Кобылина (премьера 18 ноября 1926 года). И на этот раз режиссер С. Ланской заботился только о том, чтобы поставить актеров, особенно главных действующих лиц, в максимально благоприятные условия. Без всякой выдумки оформил спектакль В. К. Коленда. Его декорации изображали типичный дворянский дом.
Кречинского играл Климов. Это был респектабельный и степенный барин. Просто не верилось, что он азартный картежник и к тому же шулер. Муромский Айдарова выглядел сухоньким, жалким и глуповатым старикашкой. Сентиментальной и ограниченной казалась Лидочка — Малышева. Интереснее других был Соловьев, сумевший преодолеть известную склонность своего героя к резонерству. Его Нелькин произносил разоблачительные монологи нервно, эмоционально, с подъемом, вызывая в зрительном зале аплодисменты.
Степан Кузнецов до известной степени обновил традицию трактовки роли Расплюева. Он перевел сцену с Фёдором из драматического (так играл Давыдов) в комический план и представил своего героя откровенным мошенником. Каждая его реплика, каждое движение вызывали гомерический хохот. Успех Кузнецов имел огромный. Артист не изображал опустившегося деклассированного дворянина, не показывал его судьбу с трагической стороны. На сцене действовал хитрый и дерзкий пройдоха, посредством множества ловких фортелей обводящий вокруг пальца полицию.


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25