Режиссер - это человек, который учит других тому, что не умеет делать сам.
Гротовский

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Малый театр России

Статьи

Малый театр

Внешне Яровой — Ольховский был типичным интеллигентом с усами, бородкой. В том, как он носил френч, не было ничего военного. Вся манера поведения выдавала его студенческое прошлое. Яровой — неврастеник, чуть что — переходит на крик. Объяснялось это отсутствием ясных перспектив и подлинных идей. Повышая голос, он сам себя убеждал и успокаивал. В четвертом акте, расставаясь с полковником Малининым, Яровой орал: «Мы еще будем бороться!» И на вопрос «Кто это мы?» истерически выкрикивал: «Мы — народ!» Причем он не особенно в это верил: скорее, пытался себя убедить. В белой армии он метался как оглашенный. Трудно сказать, любил ли он теперь свою жену. Но то, что он хотел на короткое время вырваться из того кошмара, который его окружал, — несомненно. Поэтому
его призывы к Любови искренни; правда, это не помешало ему пойти на открытое предательство: арест рабочих и Кошкина, которых Яровая ему выдала, сама того не подозревая.
Яровой Ольховского был чужим в обоих лагерях, ибо у него не было никакой продуманной политической программы, а это делало его жалкой фигурой в условиях острейших социальных конфликтов. С самого начала было очевидно, что он банкрот и победа любой из сторон ему ровно ничего не даст. Критик был прав: «Даже то, что Яровой не сдается до конца, эмоционально рассматривалось зрителем как упрямство, а не твердость». Драматург так определял этого героя: «Для Ярового характерно отсутствие внутренней силы. У него внутренняя слабость, беспочвенность, растерянность. Нельзя смешивать силу характера с внутренней силой». Исходя из этой установки драматурга актер и проводил свою роль.
Панова до известной степени близка Яровому. Е. Гоголева в этой роли представала очень красивой, элегантной, несомненно умной женщиной. Но постепенно образ все более усложнялся. Панова не то чтобы ненавидела, она органически не принимала красных. Жена архитектора, человека обеспеченного, талантливого и независимого, она привыкла к комфорту, к поклонению красоте, к культуре быта. И вдруг все это полетело в тартарары. Она не принимает общества, в котором, как ей кажется, не ценятся изящество, вкус, чувство прекрасного, культ женщины. Она замечала грязь, вшей, грубость и возненавидела все это, как может возненавидеть утонченный человек.
Но Пановой противны и белые: их стремление урвать побольше для себя, готовность продать Россию и, в конечном счете, опять-таки отсутствие культуры. Вот почему она без всякой жалости предает и Грозного, и полковника Кутова, мечтающих сделать ее своей любовницей. И когда в конце концов ей все-таки приходилось идти на содержание к Елисатову, она воспринимала это без прежней остроты. И едва ли она долго с Елисатовым останется, ее дорога теперь бежит вниз, под гору, ибо ничто более ее не удерживает.
Единственный, перед кем Панова всегда пасовала, — это Кошкин. В нем она чувствовала какую-то высшую правду, и здесь ее цинизм оборачивался мещанской пошлостью. После расстрела Грозного Кошкин диктует ей приказ. И умная, озлобленная Панова чувствует невольное уважение к, казалось бы, вовсе ей чуждому матросу-большевику.
К лагерю контрреволюции принадлежит и Дунька, бывшая прислуга, а теперь спекулянтка, та самая, о которой профессор Горностаев в момент эвакуации белых говорит: «Пустите Дуньку в Европу». Эта фраза всегда вызывала смех и аплодисменты зрителей.
Роль Дуньки играла М. С. Дымова. Вначале артистка хотела провести роль Дуньки на украинском языке. Но постепенно она от этого замысла отказалась. В реплики были вставлены только отдельные украинские слова, что придало исполнению яркий бытовой колорит. Персонаж, изображаемый Дымовой, отличали безмерное хамство, поразительная наглость, какой-то первобытный цинизм, доведенный до гиперболы, до буффонады. И все ее действия были направлены на одно — на ненасытное приобретательство.
Но то, что Дунька совершала открыто (то есть наглая спекуляция), делали и полковник Кутов, и деятель тыла Елисатов, и баронесса, — только слегка маскируясь.
Дунька как бы воплощала в себе старый мир, и ее путь в эмиграцию был естествен. Права была исполнительница, когда писала, что Дуньку-спекулянтку надо сыграть так, «чтобы ни один взрыв смеха в зрительном зале не был направлен в ее пользу». Актриса этого добилась.
Из деятелей белого движения меньше удались полковники Малинин — С. А. Головин и Кутов — И. А. Рыжов. Подлинную индивидуальность этих господ актеры показать не сумели.
Елисатов, каким его сыграл М. М. Климов (в черепаховом пенсне), внешне выглядел интеллигентом. В то же время он носил френч вместо пиджака, что должно было свидетельствовать о его свободомыслии, даже демократизме. Смотря по обстоятельствам, френч украшали то красный бант, то белая розетка.
При красных Елисатов отличался крайним радикализмом, иногда казалось, что он даже шел на два шага впереди Кошкина. Настораживала только его подловатая улыбка. В разговорах с Кошкиным в ультрареволюционных фразах Елисатова постоянно чувствовалась какая-то фальшь, и собеседник не слишком-то ему верил.
При белых Елисатов расцветал, в нем появлялась наглая самоуверенность. Впрочем, и белые ему были нужны только потому, что при них сподручнее спекулировать. Это был циник и подлец, думающий только о себе.
В число врагов советской власти попадал и Грозной. В исполнении А. И. Истомина это был откровенный бандит и по внешнему облику, и по манерам. Правда, возникал вопрос, как же он мог служить в Красной Армии и почему Кошкин называет его «кровью спаянным братом»? Образ был сложнее, чем показывал его артист. Такой человек, как Грозной, при царском режиме мог побывать в политической ссылке, в тюрьме, на каторге, мог оказаться смельчаком, хорошим товарищем. Но не было у него, в отличие от Кошкина, подлинных идейных убеждений, не хватало веры в революцию. Вот и соблазнился он возможностью «хорошо пожить», в итоге же погибал. В роли имелся материал для человеческой драмы, но, к сожалению, артист не сумел ее показать.
Запоминался в спектакле гимназический сторож Чир. В исполнении артиста И. Ф. Скуратова это был начетчик и знаток Священного писания, все время вполголоса распевающий псалмы. Он, не раздумывая, выдавал красных белым, а белых — красным. Ибо жизнь земная греховна и нет ничего выше мученической смерти. Но красных он выдавал все же охотнее: они материалисты, что противоречит его убеждениям. Было в этой серой, бесшумно передвигающейся фигуре нечто глубоко порочное, темное, изуверское. И зрительный зал аплодировал, когда в конце концов Чира уличали в шпионстве и арестовывали.
Среди тех, кто не принадлежал ни к белым, ни к красным, назовем прежде всего электромонтера Колосова. Он сторонник философского учения Л. Н. Толстого и потому противник всякого насилия. Драматург наделил его смелостью, он бодр, любит пошутить. Белых не принимает, ибо осознает их ничтожество. Правду можно найти только у красных, больше ее искать негде. Он активно помогает выручить арестованных рабочих «жегловцев». Но убеждения заставляют его также позаботиться о спасении Ярового, когда тому угрожает гибель. «Не убий» остается его главной заповедью.
В отличие от замысла драматурга Н. А. Соловьев показал Колосова рыхлым, замкнутым человеком. Его основное качество — пассивность. Как заметил критик, перед зрителями представал какой-то блаженный, одетый в толстовку.
Очень интересна была чета Горностаевых. Профессора Горностаева играл артист Н. Ф. Костромской. Его персонаж всецело погружен в науку. Происходящее в жизни его задевает мало и как-то стороной. Он вечно попадает в неловкое положение, потому что и белым, и красным говорит только правду, не всегда приятную. И делает это не из смелости, а из почти детской наивности, чем вызывает симпатии и у Кошкина, и у зрителя. Он настоящий бессребреник и в то же время ничего не принимает на веру, всегда хочет докопаться до истины. И именно поэтому он, европейски известный ученый, сумел увидеть за внешним покровом грубости и бескультурья значение революции для народа и для науки, а за внешней благовоспитанностью белых — варварство и одичание. И не случайно при красных Горностаев открывал народный университет, а при белых торговал сахарином.
Совсем другое дело его жена. Е. Д. Турчанинова показывала обывательницу в прямом смысле слова. Несмотря на окружающую ее интеллигентную среду, это мещанка по своим понятиям и стремлениям. Немудрено, что она не в состоянии понять происходящих революционных событий. Новые люди ей чужды и враждебны. И она хочет уйти к себе подобным, вернуть прошлое, которое теперь ей кажется золотым веком. Во всем ее облике — в тонких и злых поджатых губах, сложенных по-институтски руках, безвкусной, претенциозной шляпке с цветами, в разговорах — ощущалось сознание своего превосходства, решительное неприятие «мужицкого царства». Вынужденная подать руку Шванде, она тут же ее брезгливо вытирала. И это также была социальная характеристика. Но поскольку сама Горностаева ничего собой не представляла, все ее претензии выглядели несостоятельными и производили комическое впечатление.
Привлекал внимание к своему персонажу А. И. Сашин-Никольский, игравший солдата Пикалова. Через много лет О. С. Литовский, присутствовавший на премьере, вспоминал, что героем спектакля стал «исполнитель крохотной, хотя и сквозной роли караульного солдата Пикалова».
Его солдат воевал по мобилизации на стороне белых, потом на стороне красных, но по преимуществу стремился отсидеться в плену. В старой шинели, без ремня и с хлястиком на одной пуговице, в английских бутсах не по размеру, с винтовкой, которая волочилась по земле, маленький, тщедушный, он был целиком поглощен мыслями о своей деревне, о павшей лошади и о бабе, которая столько лет крутится одна. С каким удовольствием бросил бы он опостылевшую винтовку, взял в руки косу, встал бы за плуг, взялся за борону. Когда Швандя заявлял, что после России война с буржуазией начнется в мировом масштабе, Пикалов только крякал, и было видно, что это заявление совсем выбивает его из колеи. Он держался ближе к Шванде, потому что тот — свой брат, мужик, не то что генералы и поручики. И все-таки Пикалов Сашина-Никольского совсем не вызывал сочувствия: такой затурканный солдатик мог по приказу начальства кого угодно застрелить, даже не подумав, зачем, собственно, он это делает. И когда он сопровождал Горностаева, ему гораздо важнее был казенный пакет, чем человек. Он ожидал, чтобы профессора «пустили в расход», по крайней мере он от него освободится.
И еще один персонаж достоин упоминания — крестьянка Марья. Ее играла В. Н. Рыжова. Один из ее сыновей у белых, другой — у красных, и материнское сердце рвется надвое.
Актриса рассказывала, как она шла к пониманию своей героини: «Сначала я долго “мучилась” с этой ролью. В работе над образом для меня важно представить себе внешность изображаемой героини, как она ходит, говорит. Я всегда ищу свою героиню. Так было и на этот раз. Однажды, когда я ехала на репетицию, в трамвай вошла женщина, села напротив меня — и я сразу увидела лицо моей Марьи и почувствовала роль. Марья — женщина темная, но тьма не помрачила в ней доброго ума, мужественной воли, золотого сердца, — так пыталась я решить этот образ».
Марья ищет сыновей. И в том хаосе событий, в который она попадает, ее интересуют только они. И вот наконец одного она находит. Он стоит перед ней вытянувшись, как перед командиром, в шинели, на погонах которой фельдфебельские нашивки, и... без глаза. Вместо того чтобы броситься к нему на шею или закричать, старая крестьянка неожиданно говорит: «Как же я тебя кривого женить буду?» «В ее интонации было все: и радость, что нашла сына, и душевная стойкость, и страх за сына. И все это в одной фразе».
Простая русская женщина, она смешила зрителей своим непониманием происходящих событий и одновременно потрясала силой материнской любви.
Совсем небольшую роль Первого красноармейца играл артист И. В. Гуринов. В связи с этим хочется отметить творческий подход молодого актера даже к такой маленькой роли, силу убежденности, с какой он доказывал автору правомерность добавлений в текст. Шла репетиция сцены переброски оружия в более укромное место.
«Швандя. Ну, что встали?
1 красноармеец. А вот черт какую-то халду несет.
Тренёв. У меня в тексте “халды” нету.
Гуринов. Видите ли, Константин Андреевич, мой красноармеец чертовски зол, так как считает, что Красная Армия не должна оставлять город. Ему сейчас впору весь мир обложить матом... Вот я и прибавил “халду”. Без “халды” и не конкретно и не выразительно. Да и Степан Леонидович Кузнецов одобряет эту “халду”. С ней ему легче принять мою реплику.
Затем Гуринов еще более тягуче и злобно повторяет: “Да вон черт какую-ю-то халду-у несет!”
И тут же на фоне гуриновских мрачных интонаций с неожиданным задором звучала реплика Кузнецова: “Ну, это раз плюнуть”.
И Тренёв на “халду” согласился».
На спектакле зрители встретили реплику Гуринова аплодисментами.
И постановщик делал вывод: «Было примечательно то, что и популярнейший артист нашей страны Степан Кузнецов и начинающий актер Гуринов оказались на равной высоте и по пониманию эпохи и по мастерству актерского воплощения Тренёвских героев».
Спектакль «Любовь Яровая» был воспринят зрителями как масштабное революционное полотно, как эпопея революционных событий. Здесь присутствовали трагическое и комическое, романтика и быт. Спектакль был построен на тех же контрастах, что и жизнь в эпоху Гражданской войны. Многие критики оказались в сложном положении. Сколько раз они возвещали, что Малый театр пришел к своему концу!
Рецензий довольно долго не было. Тренёв, живший тогда в Крыму, заволновался. Он писал Владимирову: «С пьесой что-то неладное?! Получил от Вас столь бодрящую телеграмму, а потом — читаю: в сводной афише “Любовь Яровая” — раз в неделю... Среди зловещего молчания прессы. Ни до постановки, ни в одной из больших газет — ни слова, даже в день премьеры, ни после — вот уже восьмой день... Случайность или гроза?..»
До какой-то степени положение разъяснил М. Б. Загорский, один из тех, кто особенно яростно доказывал, что Малому театру пришел конец. Теперь он писал: «Вот уж, поистине все изменилось под нашим зодиаком. В театре Вс. Мейерхольда задумывались над превращениями “Ревизора” в эротическую драму из жизни городничихи, а в Академическом Малом театре ставят революционную пьесу К. Тренёва из дней гражданской войны. Какая неожиданная мизансцена на десятом году революции».
Вскоре одна за другой начали появляться рецензии, в большинстве хвалебные. Но это не значит, что пьесу и спектакль принимали целиком. Даже Луначарский в «Известиях» упрекал драматурга за то, что он недостаточно четко обрисовал революционера и излишнее внимание уделил толстовству.
Резче других по поводу пьесы выступил известный литературовед Л. П. Гроссман. Воспитанный на русской и французской классической драматургии, горячий поклонник И. С. Тургенева и А. В. Сухово-Кобылина, он не понял и не принял новаторства пьесы, ее эпичности. «Общее построение страдает отрывочностью, мельканием отдельных сцен, лиц, эпизодов, не обнаруживающих крепкого стержня, общего замысла, ни единства драматического действия».
Однако подавляющее большинство критиков оценили новую пьесу и спектакль весьма высоко, и чем дальше, тем восторженнее становились отзывы. Рецензент «Правды» справедливо утверждал: «В целом спектакль должен быть отмечен как блестящая победа нашей молодой драматургии и старого актерского мастерства».


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25