Режиссер - это человек, который учит других тому, что не умеет делать сам.
Гротовский

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Малый театр России

Статьи

Малый театр

«Царь Фёдор Иоаннович» А. К. Толстого и «Холопы» П. П. Гнедича


«Царь Фёдор Иоаннович», поставленный Б. Равенских, оформленный Е. Куманьковым, с музыкой Г. Свиридова, впервые был сыгран на главной сцене Малого театра 23 октября 1973 года. Успех спектакль имел необыкновенный. Лишь немногие московские газеты не откликнулись на него.
В 1980 году спектакль сыграли в трехсотый раз, в 1987 году — в пятисотый, и он продолжает идти с большим успехом.
Готовясь к первым репетициям «Царя Фёдора», Равенских говорил: «Эта традиция вскрывает проблемы совести человеческой, проблемы борьбы за власть». Пьеса, утверждал в другом интервью Равенских, требует от актеров и режиссера одухотворенности, философской образованности, особого отношения к слову.
Это сложная борьба характеров и идей. «Будущему спектаклю безусловно противопоказана какая бы то ни было театральщина, бытовщина, бесконфликтность. Это должен быть спектакль больших страстей».
И те события, которые в пьесе, а потом в спектакле происходили, — не следствие борьбы за престол, не только политические распри. Боярин Борис Фёдорович Годунов и князь Иван Петрович Шуйский — безусловные оппоненты царя, и между собою они в разладе, потому что каждый по-своему представлял будущее России. Это и порождало взаимное непонимание и несогласие.
Роль царя Фёдора играл И. М. Смоктуновский. Режиссер вспоминал, что он вместе с исполнителем стремился показать несоответствие душевной чистоты, мягкости, гуманности Фёдора и его положения самодержца, определяющего судьбы державы и людей, в ней проживающих.
За исполнение роли Фёдора актер получил немало комплиментов в свой адрес. Мы попытаемся рассказать, как он исполнял эту роль, но пока заметим, что артист остался недоволен собой и написал об этом в газету: «Вот уже около восьмидесяти раз выходил я на сцену в роли царя Фёдора Иоанновича, и все-таки нет в душе покоя, столь необходимого для этой непростой работы, <...> уверенности, что играть в этом спектакле нужно только так, а не иначе».
Артист рассказывал, что во время одной из репетиций ему стало ясно, что спектакль не получался, что роль у него не шла, то же касалось и его товарищей, и он стал настаивать, чтобы репетиции прекратили, спектакль закрыли, а все это безобразие списали на счет творческого подхода к теме, не принесшего удачи. Тем самым удалось хотя бы сохранить доброе имя старого Малого театра. «Спектакль не получился, как того требовало время, сегодняшний выросший и высокообразованный зритель, перед которым мы, разумеется, в долгу».
К счастью, к мнению Смоктуновского не прислушались, спектакль выпустили, и артист имел огромный успех у того самого выросшего, высокообразованного зрителя, из-за которого он так волновался.
История театра знала подобные примеры. Так, М. С. Щепкин предлагал вместо себя на роль Фамусова актера П. Г. Степанова. Уже в советском Малом театре от ролей Кошкина и Шванди в спектакле «Любовь Яровая» К. А. Тренёва отказывались актеры П. М. Садовский и С. JI. Кузнецов, хотя позже эти роли принесли им славу. Вероятно, это объясняется тем, что вначале актеры задумывали роль по-другому, чем предлагал играть режиссер, или же полагали, что их психофизический аппарат не соответствовал тому персонажу, который следовало воплотить на сцене. Конечно, во многих случаях актеры бывали правы, но порой случались ошибки. Думаю, что так произошло и со Смоктуновским.
Большое значение в спектакле имела музыка, как оркестровая, так и хоровая (были сделаны записи хоровой капеллы имени А. А. Юрлова). Музыка начинала звучать еще до поднятия занавеса, она как бы вводила нас в историю, в ней присутствовала тема народной трагедии. И далее, на протяжении всего спектакля, музыка активно включалась в действие, оказывалась с ним связанной. Так, в сцене примирения Годунова и Шуйского тревожные звуки барабана как бы предвещали, что это примирение не принесет ничего доброго. В сопровождении тревожной музыки шла сцена разговора Бориса и Василисы, когда замышлялось убийство царевича. В третьем акте, когда Фёдор, узнавший о гибели брата, морально был почти раздавлен, его отчаяние подчеркивалось звучанием хора. На протяжении спектакля музыка усиливала трагизм происходящих событий.
Известно, что Равенских, как правило, обильно насыщал музыкой свои спектакли; не отступил он от этого принципа и в данном случае. «Музыка провозглашала идею человеческой любви, гармоничности, противостоящих миру жестокости, насилия, ее душевная возвышенность, чистая красота позволяли показать эту важнейшую миссию с большой силой».
Музыковед констатировал: «Музыка, именно музыка давала сценическому действию особую глубину, как бы выводя его за пределы тесной выгородки. Она устанавливала ритм спектакля и поддерживала его на всем протяжении».
Хор a capella, хор древней Руси возникал в молитве и в покаянном стихе. Музыке Свиридова посетители спектакля были в значительной степени обязаны возвышенными впечатлениями. «Ее мощное звучание, ее поразительно тревожный подтекст вели зрителей через все трагические коллизии произведения эмоционально подготовленными, душевно настроенными».
Работая над оформлением спектакля, художник выводил драму Толстого из низких сводчатых палат на широкий простор площади, ассоциирующейся в какие-то моменты с лобным местом. Вместе с силуэтами белого и черного храмов на заднике это создавало обстановку для трагического действия.
Выполняя эскизы костюмов, художник отказывался от тяжеловесных одежд, свойственных эпохе, от монументальности, статичности. Каждый костюм наделялся индивидуальностью. Так, в нарядах царицы Ирины, женщины очень скромной, отсутствовали какие бы то ни было украшения. А платье Василисы Волоховой, согласившейся принять участие в убийстве Дмитрия, было выполнено из материала, на котором переплетались хитрые узоры; платок она носила черный, опуская его до бровей. Такой костюм говорил о темных сторонах души этой женщины. Властный и сильный характер целого ряда священнослужителей был подчеркнут покроем их одеяний, игрой складок, головными уборами.
В оформлении спектакля воспроизводилась архитектура православных соборов, то погруженных в траурную тьму, то вспыхивающих погибельным заревом, то словно взмывающих ввысь. Художник использовал лишь те средства, которые оказывались необходимыми для игры. Вся же сценическая площадка ограничивалась ширмой, меняющейся в зависимости от места действия.
Тема спектакля — обычная для Равенских: это тема добра, утверждение величия человеческого духа. В царе Фёдоре проявлялось нечто, связывающее его с князем Мышкиным из романа Ф. М. Достоевского «Идиот». Трагедия Фёдора заключалась в том, что его доброта, наивность оставались чуждыми той атмосфере жизни, в которой царил дух политиканства. Именно это порождало страдания Фёдора, который, в сущности, не мог найти свое место в жизни.
Спектакль Малого театра, казалось, бросал вызов традициям. Условным было оформление, главной частью которого являлись рвущиеся вверх колокольни, символизировавшие красоту старой Москвы и одновременно высокий дух Федора. В шапке Мономаха царь появлялся всего на несколько минут в последнем акте. Значительную часть действия он проводил в длинной белой рубахе, меньше всего подходившей для приема бояр и купцов. Условны были и костюмы бояр. Такой отход от бытовой правды позволял с особой силой раскрыть правду характеров, идейную глубину пьесы.
Перед зрителем представал человек, обладавший полнотой власти, отвечавший за свои действия только перед Богом и собственной совестью, но не знавший, как свою власть употребить. Это и порождало трагедию — как его собственную, так и тех, кто его окружал.
Фёдор у Смоктуновского был добр; когда он говорил, что хотел бы видеть на престоле Дмитрия, он не лукавил, в его устах это звучало искренне. Но пока еще царь — именно он, а значит, в его власти выносить приговоры, казнить и миловать. По своему характеру он не способен к дипломатии, не умеет хитрить, хочет ко всему подходить с мерками добра. Он обладает неограниченными правами, но зачастую не знает, как поступить в том или ином случае. Царь редко повышал голос, он не приказывал, а упрашивал; даже когда конь едва не сбросил его с седла, прощал и коня, и конюшего. Его сердце буквально разрывалось, он все больше погружался в отчаяние от своего бессилия. При вести о гибели брата (а это значило, что все, им задуманное, пошло прахом) Фёдор отчаянно кричал и даже опускался на четвереньки, но это никого не шокировало. Может быть, кое-где проглядывала излишняя неврастеничность, но только на короткое время и в отдельных эпизодах.
Как писал критик, «Смоктуновский — актер утонченной духовности, огромной внутренней подвижности, импульсивной остроты и переменчивости живых эмоций, обнаруживания тончайших ходов души и мысли Фёдора». На фоне такого исполнения игра других актеров иногда казалась излишне декламационной.
Мысли и дух Фёдора угасали в финале, а до этого на первый план выступала тема долга, совестливость, сознание своих обязанностей перед страной и особенно перед людьми. Он остро ощущал свое одиночество, безнадежность попыток утвердить добро.
У В. Коршунова Борис был умен, хитер, дипломатичен, в чем-то даже подл. Но и у него случались минуты отчаяния, вызванные тем, что ему непросто давались столкновения с Шуйским, что порой он оказывался в немилости у царя, а главное, убийством царевича, которое он организовал.
Иван Петрович Шуйский у Е. Самойлова был величествен, но это не внешняя помпезность. Его величие вытекало из того, что он стоял за святость Руси, за сильного русского царя, за православие, за высокий патриотизм. Нельзя забывать, что наступали шведы, что готовилась война с Польшей. Шуйский — боярин, и актер умел показать присущие этому сословию черты: его походка и движения медлительны, речь нетороплива, он знал, что его будут слушать. Как правило, в конце фразы тон понижался. Шуйский всегда одет в военные доспехи. Но в какие-то моменты казалось, что образ князя подается артистом с излишней долей театральности (на профессиональном языке это называют оперностью).
Другой Шуйский — Василий — у А. Эйбоженко жил по принципу: следует делать все, что приносит выгоду, ради этого можно пойти даже на клятвопреступление. Это был в полном смысле слова лукавый царедворец.
Палач Луп-Клешнин (В. Хохряков) и составившая ему пару Василиса Волохова (Е. Шатрова) соединяли хитрость и приспособленчество с уверенностью, что все дозволено, если угождаешь сильному.
Е. Велихов играл митрополита Дионисия. В одной из сцен митрополит пытался встать на защиту закона и терпел поражение. Артист хорошо передавал драму Дионисия, проистекавшую из сознания своего бессилия.
Соединяла народный юмор и драматизм группа, состоявшая из Голубя-отца (В. И. Колосов), Голубя-сына (Р. Филиппов), Ивана Красильникова (В. Коняев). Верилось, что Богдан Крюков (В. Носик), Иван Красильников, отец и сын Голуби только что пришли с площади, на которой собрался народ, готовый к бунту. Убедительным казался также жестокий князь Туренин у артиста Г. Сергеева, архиепископ Иов у Б. Клюева, Варлаам у В. Головина.
Режиссер стремился сблизить Фёдора с народом, хотя в пьесе на это нет даже намека. Он исходил из того, что время царствования Фёдора являлось пробуждением русской земли. Относительно недавно разгромили татар, все чаще, вопреки средневековым предрассудкам и церковным догмам, торжествовало личное достоинство человека. И в таких условиях Фёдор казался представителем русского Возрождения, творящим добро и верящим людям. Целованием креста он хотел примирить Годунова и Шуйского, утвердить разум и мир вместо вражды. Критик так характеризовал суть игры Смоктуновского: «Не слабый царь, а человек, чья мысль проснулась в острый переходный момент развития и первого подъема русского общества».
Фёдор воплощал собой лучших людей эпохи, и если было в нем, как уже говорилось, нечто от Мышкина, то он казался близок и Гамлету. Он стремился к добрым делам и славным деяниям, но в тех условиях, в каких он жил, оказался не в состоянии их совершать.
Царица Ирина у артистки Г. Кирюшиной — не девочка, увлеченная житиями святых, а много испытавшая женщина, единственная, кто понимал Фёдора до конца. Она скромна, не суетлива, хотя двигалась быстро. Лицо ее благородно, голос звучный. Ирина сознавала, что Фёдору, а значит, и ей самой, выпала роковая судьба, однако не роптала. И только когда Фёдор подписывал указ об аресте Шуйского, она бросалась, как простая русская женщина, перед ним на колени, умоляя о милости.
Равенских счел излишней большую свиту, сопровождавшую Фёдора при выходе из Архангельского собора. На сцене представали только скорбные фигуры царицы, княжны Мстиславской и одинокого царя.
Трагедия Фёдора у Смоктуновского — это прежде всего трагедия собственного бессилия перед решением сложных государственных и человеческих задач. Голос у царя негромок, он не суетлив, в нем нет даже тени юродства, лицо изможденное, немолодое, бесцветные волосы в беспорядке. Лицо некрасиво, но взгляд привлекал, сосредоточивал на себе внимание. Царь был неразлучен с Годуновым, посвящал его во все дела, передал ему бремя государственных забот, и он не виноват, что Борису не хватало благородства при решении человеческих проблем. И ссору между Борисом и Шуйским способен разрешить только Фёдор: «Ты в том горазд, а здесь я больше смыслю, здесь надо видеть сердце человека».
Фёдор не хотел принимать польскую корону, а с нею — бремя лишних забот: «Латинцы — враги Руси». Но под влиянием доводов Бориса он все-таки соглашается ее принять.
Удалив от себя Бориса и оставшись один, Фёдор пытался разобраться в бумагах; его раздражала мелочность дел, их духовная незначительность.
Примирения Бориса и Шуйского царь ждал, как отпущения грехов. Он скорбел, что два близких ему человека так ненавидят друг друга. Их рассуждения о причинах ссоры он не мог счесть серьезными. И когда примирение состоялось, Фёдор отворачивался: он горд, что настоял на своем, но не желает, чтобы другие заметили блеск в его глазах.
Зрители не видели лица Фёдора, когда он подписывал смертный приговор; для него это признание бессилия разума, совести, всего того, что он считал главным в жизни. «У Смоктуновского Фёдор обрушивал печать, как топор, после чего можно закрывать занавес спектакля. Царь терял разум, отпадал от него, идеального царя больше нет».
Начиная с 1976 года роль царя Фёдора играет Ю. Соломин. Следует сказать, что эта роль стала одной из больших удач артиста; в значительной степени благодаря его исполнению спектакль продолжал идти многие годы.
Главным в соломинском Фёдоре была безграничная любовь к людям, вера, что жизнь не может быть построена на обмане. Но доброта Фёдора для него самого — горькая доброта, его сердечность утверждалась через боль. Ему хотелось, чтобы добро восторжествовало и совесть пробудилась во всех людях. То, что он видел в реальной жизни, причиняло ему огромные страдания. Как утверждал М. И. Жаров, лучшим у Соломина был финал, когда он с неописуемым облегчением освобождался от шапки Мономаха. Бесспорно, артист поднимался до подлинных трагических высот, становился в один ряд с крупнейшими актерами-трагиками.
Спектакль «Холопы» (пьеса П. П. Гнедича, постановка Б. Львова-Анохина, оформление Г. Сергеева) был сыгран на основной сцене Малого театра в 1987 году и стал подлинным триумфом одной из старейших актрис — Е. Н. Гоголевой. Она сыграла роль княжны Плавутиной-Плавунцовой. Раньше в этой роли с огромным успехом выступала М. Н. Ермолова.
Готовясь к началу репетиций, режиссер говорил, что главное, чего он будет добиваться, это показ борьбы за утверждение человеческого достоинства против холопства во всех его проявлениях, на всех социальных уровнях. «Эта тема, этот протест актуальны всегда».
По жанровому направлению пьесу можно отнести к мелодраме. Написана она в 1907 году с бесспорно либеральных позиций, ее острие направлено против деспотизма.
Царствование Павла I. Княжна Плавутина-Плавунцова не встает с кресла — отказали ноги. Но здесь есть и хитрость: император приказал, чтобы при встрече с ним на улице все выходили из своих экипажей, чтобы ему поклониться, часто в грязь и снег, и ждали, пока он проедет. Княжна не желает этого делать: она заявила, что у нее болят ноги, и теперь она все время сидит. Но вот пришла весть о смерти Павла. С какой радостью она поднималась со своего опостылевшего кресла!


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25