Сняться в плохом фильме — все равно что плюнуть в вечность
Фаина Раневская

Заказ и доставка билетов в театры   


(495)933.38.38 
(495)722.33.25 (вых. и празд.) 
 
Спектакли по алфавиту:   # A-Z   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Ю   Я
 

Драматические театры

Музыкальные театры

Детские театры

Концертные залы

Стадионы

Клубы

Цирки

Спорт

Фестивали

Выставки

Новогодние елки


Рекомендуем:

Большой театр

Ленком театр

Современник театр

Сатиры театр

Моссовета им. театр

Дом музыки

Чайковского им. концертный зал

МХТ им. А.П. Чехова

МХАТ им. М. Горького

Фоменко мастерская

на Таганке театр

Эстрады театр

Кремлевский дворец

Луны театр

Табакова п/р театр

Квартет И комический театр

Вахтангова им. театр

Маяковского им. театр

Наций театр

Сатирикон театр

Оперетта Московская

Консерватория московская

16 тонн

 

Цирк на Вернадского

Цирк на Цветном

 

Карта постоянного покупателя
Лучшие цены на билеты в Большой театр в городе!!!

 
Получить консультацию по вопросам покупки театральных билетов в режиме онлайн:
ICQ: 617656994 - Мария   615451369 - Ольга   388740897 - Марина

Малый театр России

Статьи

Малый театр

«Горе от ума», «Ревизор», «Недоросль»


Три вышеназванные пьесы на протяжении десятилетий входили в золотой фонд репертуара Малого театра. Они, особенно две первые, включались в афишу постоянно и много раз ставились заново. Можно перечислить крупнейших актеров начиная с М. С. Щепкина, игравших в «Горе от ума» и «Ревизоре». Вот почему каждая новая постановка вызывала интерес, хотелось узнать, какими представляются знаменитые произведения свежему, современному взгляду режиссера и актеров.
Премьера новой постановки «Горя от ума» состоялась 4 декабря 1975 года. Ставил спектакль В. Иванов (под художественным руководством М. Царёва), оформлял Е. Куманьков. Начиная с этой постановки он был утвержден главным художником Малого театра.
Спектакль вызвал споры. В частности, не всех устраивало, как В. Соломин исполнял роль Чацкого. Поэтому интересно узнать, что думал сам актер об этом персонаже? Он говорил: «Раньше интересовал смысл монологов Чацкого, теперь — смысл его поведения». Актер стремился показать лирическую суть героя. «Мой Чацкий прекрасно понимал, что представлял собой Фамусов и ему подобные. Но в доме Фамусова его держала глубокая и сильная любовь к Софье, свою возлюбленную он не мог поставить на одну доску с окружающими. Отсюда его монологи. Они адресованы Софье, и никому другому».
Исполнение роли Фамусова Царёвым в самом театре оценивали так: «Играя Фамусова, Царёв вступал в борьбу с современным мещанством, он выступал против фамусовщины во все времена. И на каждом спектакле он иной в раздумьях о своем герое».
Начинался спектакль. Смолкала мелодия часов, заведенных Лизой, и из боковой двери, в полутьме раннего утра, появлялся седой господин в халате. Ему очень подходили реплики, которыми он обменивался с Лизой: «Вы старики...» — «Почти».
Он входил, и все как-то сразу погружалось в атмосферу благодушной московской барской жизни. В этом Фамусове таилось нечто притягательное, он казался добродушным, был хлебосолен, по-своему остроумен и, безусловно, отличался практическим умом.
Светлело, и зрители видели нарядный барский дом, как бы оттенявший уродливую жизнь его обитателей. Художник предложил одну установку, но она, трансформируясь, позволяла видеть разные покои. Сначала возникала гостиная с балконом- галереей. Потом зала и, наконец, сени, в которых проходили последние эпизоды комедии. А сквозь замерзшее окно виднелась Москва, особняки в стиле знаменитого московского ампира соседствовали с полуразвалившимися домишками.
Фамусов передвигался неторопливо, но ощущалось, что его все сильнее охватывала тревога. Откуда могли доноситься звуки флейты и фортепиано? Почему здесь в такую рань очутились Софья и Молчалин? Царёв отлично передавал усугубляющееся беспокойство своего персонажа.
Вначале он принимал Чацкого скорее ласково, хотя и сдержанно. Но скоро почувствовал в нем чужака и ожесточился. Дело не только в том, что Чацкий Софье не пара; его подоплека куда серьезнее: Чацкий мыслил совсем по-другому, чем тот круг людей, к которому принадлежал Фамусов.
Во втором акте Фамусов — Царёв вовсе не казался стариком: это вполне свежий господин, с уверенной и франтоватой походкой. То, что он якобы известен монашеским поведением, — кокетство, не более того. Все-то ему нужно знать, все он замечает, даже разодранный локоть Петрушки. С особенным удовольствием он рассуждал на гастрономические темы, радовался, что зван в гости «на форели», счастлив, что находился в окружении приятных ему людей. Он живописал окружающую жизнь, и она вставала перед зрителями как живая. То, о чем говорил Чацкий, для него странно, Фамусов этого не воспринимал, да и не слишком прислушивался. Из тончайших нитей плел Фамусов словесную паутину вокруг Скалозуба, проявляя невероятное радушие и любезность. И вот здесь Чацкий его тревожит: за ним нужно следить в оба, как бы он не ляпнул что-нибудь вовсе не подобающее. И все время артист создавал удивительные стихотворные узоры, прибегая к разным интонациям, используя паузы. Когда он говорил о Максиме Петровиче, монолог по пьесе был обращен к Скалозубу, но на самом деле Фамусов — Царёв вразумлял Чацкого. Слова: «Ну, как по-вашему? — По-нашему, смышлен» — звучали как гимн холопству, прошлой жизни, построенной на безропотном подчинении младших старшим. Холопство для Фамусова — чуть ли не высшая форма бытия. «Историческое чутье и опыт М. Царёва — актера старой школы, оказались беспощадно точными в его исполнении Фамусова».
«Горе от ума» — пьеса стихотворная. Когда роль исполнял Царёв, происходило какое-то чудо: стихи переставали быть стихами и в то же время оставались таковыми. Критик писал, что «он говорил стихами естественно, как дышал».
В сцене бала Фамусов — Царёв находил общий язык с каждым гостем. Не он посеял сплетню о сумасшествии Чацкого, но с удовольствием ее поддержал своим авторитетом.
В финале он в значительной степени переставал быть респектабельным московским барином, превращаясь в жестокого помещика, убежденного в своих воззрениях. Его отличала нешуточная сила воли, и на Чацкого он нападал с поистине страстной энергией: он его ненавидел.
И что очень существенно, Фамусов — Царёв при этом не кричал, более того, почти не повышал голоса. Он добивался нужного эффекта путем использования различных интонаций и пауз, при посредстве которых создавал ощущение, что все в нем кипит и клокочет.
Относительно интерпретации В. Соломиным роли Чацкого существовали разные мнения. Известный филолог В. И. Кулешов полагал, что роль артисту не удалась, что Фамусов переигрывал Чацкого, что Чацкий выглядел каким-то архивным юношей — тщедушным, в очках. В монологах, которые он произносил, не чувствовалось напора, возмущения. С дороги он появлялся хотя и в тулупе, но при этом в совсем не годившейся для мороза рубашке-апаш.
Но имелись и прямо противоположные мнения. Утверждали, что актер, исполняя эту роль, выступал как новатор, что образ у него получился своеобразный, но безусловно интересный.
Отталкивая слугу, в распахнутом тулупе, Чацкий — Соломин врывался в фамусовский дом и неожиданно со всего размаха падал. Но не смущался, а смеялся, как могут смеяться умные и счастливые люди. Обращаясь к Софье, говорил: «Чуть свет — уж на ногах! и я у ваших ног». Он далеко не красавец: невысокого роста, курносый, русоволосый, в очках. В нем ничего не было от романтического театра. Вряд ли он теперь мог понравиться Софье.
Чацкий — Соломин был очень молод и по-юношески восторжен. Он любовно гладил памятные с детства обои и чувствовал себя вернувшимся в родной дом. Он счастлив от того, что снова дома, что видит похорошевшую, прелестно расцветшую Софью. Удобно прислонившись к изразцам печи, греясь, он оглядывал комнату, каждая вещь в ней ему знакома и дорога. Он не хотел замечать равнодушия Софьи, пробудившейся и возрастающей враждебности Фамусова, ироничности Молчалина. Пока он счастлив. И в словах его нет дерзости, вызова: скорее, он стремится к миру. Но чем дальше, тем очевиднее Чацкий вступал в конфликт с фамусовским домом, с фамусовским окружением. С особенной силой сказанное звучало во время исполнения монолога «Не образумлюсь... виноват, и слушаю, не понимаю». Этот монолог становился исповедью мятущегося сознания. Растерянность сменялась гневом, и все сильнее становился голос рассудка.
Драма Чацкого, какой ее показал Соломин, заключалась в несовместимости непосредственного чувства с нормами и всем укладом того общества, с которым он сталкивался. Он являлся прямой противоположностью этому обществу. И при чтении монолога «Французик из Бордо» гости не расходились, они внимательно слушали, но обращался Чацкий к одной только Софье. Однако она уходила, а гости продолжали толпиться, и именно здесь впервые у кого-то возникала мысль, что среди них сумасшедший.
А перед отъездом из дома Фамусовых, произнеся гневный монолог, Чацкий бросался вверх по лестнице, туда, где стояла Софья, чтобы в последний раз всмотреться в ее глаза. И только потом, подойдя совсем близко к дверям, приказывал: «Карету мне, карету!» Как писал критик, это было не поражение, не бегство, а победа разума.
Соломин играл Чацкого озорным, не привыкшим скрывать своих чувств. Он входил, вернее, вбегал в дом Фамусова очень юным, а уходил значительно повзрослевшим. «В этом спектакле не побоялись дать Чацкому поиграть, когда-то этого не побоялся сам Грибоедов».
И все же нельзя не признать, что соломинскому Чацкому не хватало героического начала. Встретив равнодушие Софьи, неприязнь Фамусова, он растерялся. Правда, в его монологах иногда прорывалась подлинная боль, негодование, даже злость, но в целом Чацкий не казался борцом, который мог бы представлять для фамусовской Москвы серьезную опасность. И, пожалуй, в этом заключалась основная слабость спектакля.
Роль Скалозуба играл Р. Филиппов. Прежде всего он был монументален и отличался завидным здоровьем. Это офицер-службист, и всякие высокие идеи до него просто не доходили. Он привык слушать и исполнять только команды. Того, что говорил Чацкий, он не понимал, да особенно и не прислушивался к его речам. Чацкий ему даже импонировал своей непосредственностью, горячностью, во всяком случае, зла он против него не затаил.
Софья — Н. Корниенко с самого начала не скрывала от Чацкого, что он ей не нужен. Она девушка неглупая, деловая, прекрасно осознающая свое положение в семье и в обществе, и ей «завиральные» идеи Чацкого вовсе ни к чему. Она сумеет устроить свою жизнь, и Чацкий ей не помощник. Ее интонации сухи, деловиты, иногда ироничны. Нужно быть ослепленным любовью, как Чацкий, чтобы всего этого не замечать.
Молчалин, каким его изображал Б. Клюев, был предельно сдержан, корректен, однако лакейство в нем отсутствовало. Он выработал свое понимание жизни и следовал ему, по-дружески объясняя Чацкому, как тому следует себя вести. Он не зол, не подл — не надо только ему мешать, этого он не прощает. Его ожидала блестящая карьера, и он был к ней вполне готов.
Роль Молчалина играл также В. Коршунов; у него этот персонаж представал личностью незаурядной: действительно переведен из Твери в Москву, жил в доме крупного чиновника, и Фамусов высоко ценил его деловые качества. Софья заводила с ним роман. И Чацкий признавал: «Бог знает, в нем какая тайна скрыта». В некоторых репликах Молчалина таилась ирония, понимание сути фамусовской Москвы. Очевидно, он был умен и с Чацким держался на равных, отчасти его уважая, но в целом относясь к нему как к несмышленышу.
Горич — В. Ткаченко при встрече с Чацким терялся, он даже подавлен, ведь у него от прошлого ничего не осталось: «муж-мальчик, муж-слуга» — из такого положения ему не вырваться, и ему стыдно перед старым приятелем, с которым когда-то они вели вольнолюбивые беседы.
Лиза — Е. Глушенко успела приноровиться к фамусовскому дому, но сохранила непосредственность деревенской девушки, ее трезвый ум и чистоту. Многое из происходящего ей кажется чуждым и непонятным.
Играя Репетилова, Н. Подгорный прежде всего раскрывал тему одиночества и растерянности. Никому во всей Москве не нужный, подспудно он это ощущал: отсюда и стремление присоединиться хоть к кому-нибудь, и чувство непреходящей тоски.
Вздорной представала Хлестова у Е. Гоголевой, далеко не безобидной казалась графиня-бабушка у С. Фадеевой и совершенно себя потерявшим, действовавшим только по указке жены — князь Тугоуховский (Н. Рыжов). Ни у кого не вызывал неприязненного чувства Загорецкий, которого играл А. Смирнов. Любезность составляла его суть.
Итак, подведем итоги: Малый театр представил широкую галерею персонажей грибоедовской Москвы, сделал это убедительно и талантливо. Вместе с тем спектакль, выступая против низкопоклонства, служения не делу, а лицам, рабской психологии, — оказывался вполне современным. Итак, был поставлен добротный спектакль, решенный в лучших традициях Малого театра. Именно эти достоинства определяли его немалый успех у зрителей.
Новая постановка «Ревизора» впервые была показана в филиале театра 3 апреля 1982 года. Ставили спектакль актеры Е. Весник и Ю. Соломин, и они же играли главные роли: Сквозника-Дмухановского и Хлестакова. В работе над спектаклем режиссеры отталкивались от суждения В. Г. Белинского, считавшего, что «Ревизор» — столь же трагедия, сколько и комедия; они утверждали, что для участников постановки программными стали слова Н. В. Гоголя: «озирать жизнь сквозь видимый миру смех и невидимые миру слезы».
По словам Весника, режиссеры стремились к тому, чтобы происшествие, случившееся в уездном городе, зрителями воспринималось как обобщенный символ всего происходившего в николаевской России.
И художник Е. Куманьков, раздумывая над оформлением, утверждал, что ему хотелось бы показать затрапезный городок, но так, чтобы он отражал всю Россию. На заднике воспроизводилась широкая российская степь, а на ее горизонте — уездный город с колокольней и каланчой. При открытии занавеса кукарекали петухи, лаяли собаки, слышалось цоканье копыт. Ближе к публике, словно эмблема запустения, стоял расшатанный и продырявленный забор, а над ним возвышался герб Российской империи — двуглавый орел. Когда узнавали о приезде ревизора, забор красили в зеленый цвет.
Приемная городничего казалась необжитой, с голыми стенами, и только постепенно удавалось различить, что в ней хранится всякий хлам: сундуки, разнокалиберная мебель, какие-то картины. Двери напоминали не то верстовые столбы, не то будки часовых у тюремных ворот.
Профессор В. И. Кулешов дал постановке высокую оценку; ему прежде всего нравилось, что театр не отклонялся от пьесы, стремился раскрыть ее во всех деталях: «Секрет обаяния спектакля именно в том, что он шел по Гоголю, из глубины текста извлекалась манера сценического поведения, актерского жеста».
Ему вторила 3. Владимирова, радовавшаяся, что школьники средних классов, посмотрев спектакль, поймут пьесу лучше, чем при чтении.
Городничий у Весника был нетороплив, рассудителен, себе на уме. В сцене с купцами он долго примеривался, прежде чем отрезать, и становилось ясно, что он полностью над ними властен. Но Городничий охотно шел на мировую, едва ударили к вечерне: в вере он тверд! К тому же он вовсе не собирался отказываться от того, чтобы ему подносили подарки и на Антона, и на Онуфрия.
Хлестаков в изображении Ю. Соломина сохранил в себе немалую долю инфантильности; отсюда плаксивый тон и детская капризность; в то же время он обладал удивительной способностью к передразниванию. В мечтах он оказывался и в положении директора департамента, и главнокомандующего, и фельдмаршала; пробовал себя в воображении во всех этих ролях, поэтому врал без запинки. Но вранье объяснялось прежде всего тем, что он находился в изрядном подпитии.
Спектакль приобретал бытовой характер. Городничий у Весника терялся при известии о прибытии ревизора, пугался при встрече с Хлестаковым и всячески перед ним заискивал. В результате, когда дело складывалось далеко не в его пользу, Городничего даже становилось жаль: вот в какую он попал неприятную историю!
Анна Андреевна — О. Хорькова была женщиной домовитой и хлопотливой, но совершенно растерялась, когда ей пришлось принимать чиновника из Петербурга.
Ляпкин-Тяпкин у Г. Карловича-Валуа, Земляника у С. Конова, Шпекин у Д. Павлова, Гибнер у А. Манке и другие изображались шаржированно, что не совпадало с тем, как рисовали своих героев Е. Весник и Ю. Соломин. Бобчинский с Добчин- ским (Г. Оболенский и С. Еремеев) искренне хотели помочь общему делу, раскрыть инкогнито ревизора, они старались от души. Что делать, если произошел такой конфуз! И несправедливо все сваливать на них. В конце концов, все виноваты в произошедшей ошибке.
Спектакль не складывался в единую картину. Представала галерея самостоятельно действовавших лиц. Актеры были более или менее убедительны, но подлинного ансамбля не возникало, и конфликт не удавался. Критик так заканчивал рецензию: «Актерская режиссура — одна из добрых традиций Малого театра, но как всякая традиция, она требует крайне бережного к себе отношения. Спектакль Е. Весника и Ю. Соломина не обогатил эту традицию».
Знаменитую фонвизинскую комедию «Недоросль» поставил В. Иванов в 1987 году. Художником был Е. Куманьков, музыку написал Е. Крылатое. Спектакль шел в филиале театра. Режиссер полагал, что сегодня пьеса особенно дорога верой писателя в могущество правды и добра.
В спектакле сталкивались живая творческая мысль, которую воплощал Стародум, и та, которая покоилась на мертвых догмах, сложившихся устоях крепостнической системы. Эту сторону представляли семейство Простаковых и Скотинин.
Новаторство спектакля заключалось в том, что, следуя за открытиями ученых-филологов, занимающихся XVIII веком (прежде всего Г. А. Гуковского), режиссер, а за ним и актеры стремились отказаться от резонерства положительных персонажей, изображая их живыми, активными людьми.
Стародум — Я. Барышев был умен, житейски опытен, обладал трезвой головой. Он отнюдь не читал морали и вовсе не собирался перевоспитывать Простакову — с ней все и так было ясно. Он рассуждал зачастую сам с собой, произносил внутренние монологи, но их, в силу театральной условности, слышали зрители. И еще он убеждал Софью и Милона, а они внимали его советам.
Правдин у артиста Н. Верещенко прежде всего отличался интеллигентностью; естественно, ему отвратительны грубость и невежество в доме Простаковых — отсюда и его рацеи.
Молодой офицер Милон (В. Носик) влюблен, горяч, честен, но грубоват и часто сам не знает, чего хочет. Как личность он еще не сложился.
У Софьи (А. Охлупина) есть чувство собственного достоинства, она смело отстаивает свое право на любовь.
Теперь о тех, кто противостоял этой группе.
Митрофана играл И. Лях. К сожалению, актер не внес в исполнение ничего нового, что отличало бы его недоросля от множества предшественников из самых различных театров. Было очевидно, что это — избалованный мальчишка, с которым теперь сладу нет: вырос, из-за родительской потачки балбес и бездельник.
Скотинина играл Р. Филиппов, расхаживавший в ярком костюме. Это крайне ограниченный и предельно глупый персонаж, но уверенный в своем умственном превосходстве и потому охотно вступающий в дебаты. Однако стоило ему почуять опасность, как он тут же ретировался.
Простакова — Э. Н. Далматова, конечно, самодурка и женщина крайне ограниченная, к тому же попавшая под влияние сына, еще большего самодура и грубияна, чем она сама. Над матерью он просто измывался, и ее становилось даже немного жаль.
Не хватало характерности Кутейкину (А. Смирнов), Вральману (В. Коняев), Цифиркину (Е. Буренков) — все трое представали заурядными бытовыми персонажами, в то время как драматург при их изображении склонялся к гротеску (особенно это относилось к Вральману и Кутейкину).
Бытовой фигурой представала и Еремеевна в исполнении Г. Скоробогатовой; ей, напротив, не хватало драматизма. Верная слуга, вырастившая Митрофана, она ничего в жизни не знавала, кроме окриков, оскорблений, а то и колотушек. Достигнув почтенного возраста, она не могла не обижаться на грубость хозяев.
Тишка (С. Бещев) по пьесе толково отвечал на придирки Простаковой и в результате ставил ее в глупое положение, но она, в силу своей ограниченности, ничего не замечала. В спектакле же это показано не было.
Дом Простаковых, где происходило действие, казался слишком обширным и со вкусом отделанным. Явно не по чину он был невежественным помещикам средней руки, какими являлись Простаковы. Тем не менее спектакль продолжал привлекать внимание публики в течение многих лет. В 1995 году «Недоросль» еще сохранялся в репертуаре.


Назад | Далее



 


Театральные премьеры на balagan.ru

Театральные новости

07.03.2017
Легендарная «Табакерка» отмечает своё 30-летие
30 лет назад, в первый день весны 1987-го года труппа Олега Табакова представила публике свою первую постановку....

07.02.2017
Ленком отметил 90-летие. Купить билеты в Ленком.
Во вторник, 31 января, один из самых культовых театральных коллективов столицы отметил знаменательную...

10.01.2017
Билеты на премьеру МХТ им Чехова "Механика любви".
21 декабря на Новой сцене Московского Художественного театра имени А. П. Чехова состоялась премьера спектакля...

25.12.2016
Билеты на премьеру театра Наций "Иванов".
23 и 24 декабря 206 года на сцене театра Наций состоялась премьера, которую без преувеличения можно назвать самой...

07.12.2016
Небывалые скидки на билеты на балет "Герой нашего времени"
Успейте купить билеты в Большой театр на потрясающий балет " Герой нашего времени" с хорошими...


Как проехать в театр?

Аншлаговые спектакли

Иванов

Барабаны в ночи

... И море

Контрабас

Сказки Пушкина

Рассказы Шукшина

Бег

Евгений Онегин

Юбилей ювелира

Примадонны

Борис Годунов

Двое на качелях

Слишком женатый таксист

Враги: история любви

Аквитанская львица

Мастер и Маргарита

Предбанник

Варшавская мелодия

1900

Царство отца и сына

Римская комедия

Одна абсолютно счастливая деревня

Сон в летнюю ночь 

Отравленная туника

Фрекен Жюли


 
Rambler's Top100
   на главную      +7 (495) 722 33 25